Облом для властного или Я твой Зайчик [СИ]

— А на кой он мне нужен. Я пользуюсь только кухней да спальней.

И на все-то у нее есть ответ. Нет, Луганский, конечно, всегда знал, что мать — терминатор в платочке, но надежда, как говорится, умирает последней.

Женщина, видя метания Васи, полуобернулась к нему и вздернула тонкие брови.

— Ты лучше сразу скажи: что надо? Без вот этих, — он повертела большой ложкой в воздухе, — непонятных маневров.

Признаваться Вася никак не хотел. Думал на время ремонта, который бы он за два часа тут организовал, затащить мать к себе, а уж зная ее любовь к чистоте, глядишь и уборка у него удалась без его особого участия, но видать не судьба.

Посторонних людей в доме Царь жуть как не любил. Еще когда с Людкой жил, та наняла горничную, которая потихоньку вещи из дома утаскивала. С тех пор у него стойкая нелюбовь к обслуживающему персоналу.

Пока Вася строил Наполеоновские планы по организации романтической ночи, баб Даша успела поставить на стол еду и уселась напротив, сверля сына пытливым взглядом.

— А теперь рассказывай: что у вас с Аленкой?

Луганский так и застыл с вилкой во рту, не донеся до него ароматный голубец.

— Нравится она мне, — и отчего-то почувствовал, как щекам стало горячо, словно он мальчишка, который признался матери в очередной шалости. — Очень.

Баб Даша несколько мгновений барабанила пальцами по столу, а потом грозно сдвинула брови и прошипела:

— Нравится, как твои эти вертихвостки, которые ты меняешь, как перчатки? Ты знаешь, я никогда не лезла в твою личную жизнь, хоть и не одобряла.

Вася чуть не хмыкнул. Как же, не лезла. Именно поэтому Людка свекровь терпеть не могла.

— Но за Аленку я тебе все уши выдеру! — грозно порычала его собственная мать, угрожающе. — Она не такая, как эти твои…

Луганский медленно положил вилку, отодвинул тарелку и сложив руки на груди упрямо посмотрел на мать.

— Она мне по-настоящему нравится, понятно!

— Неужто и жениться собрался? — ехидно поддела родительница."

"— А может и собрался, — заявил Вася и ведь набычился, предчувствуя очередную ссору с матерью.

Баб Даша вскочила из-за стола и начал мерить шагами кухню, периодически посматривая на сына, а потом застыла с каким-то совершенно новым выражением лица, которое Вася мог бы определить, как ироничное, если бы не так хорошо знал свою мать.

— Чего ж ты тогда расселся тут?

— А куда мне бежать? — буркнул мужчина.

— Как куда? За подарками.

Вася удивленно хлопнул глазами, не веря в услышанное.