Облом для властного или Я твой Зайчик [СИ]

Режиссёр, выстроив нашу немногочисленную актерскую братию в количестве трех человек, по сойке смирно, стал командирским голосом отчитывать нас за мелкие косяки.

Не иначе как Чапаева репетирует.

И самое главное, как в образ-то вошел! Талантище!

— Зайцева! — рявкнуло на зазевавшуюся меня, дерганное начальство. — Опять попу разожрала! Ты учти — денег на новые костюмы нет и не предвидится. Если вырастешь из костюма зайца — пеняй на себя. Уволю! У меня очередь на твое место.

Ага, напугал козу капустой.

Вид высокого и худого, как жердь Марика, источающего почти комический праведный гнев, невольно заставил улыбнуться.

Не могу на него сердиться и все тут!

— Маричек, солнышко, — наконец соизволила среагировать на его слова я. — Ты самое главное не нервничай. Нервные клетки не восстанавливаются, — и глядя самыми честными глазами добавила, — да-да.

А потом плавной походкой подошла к музыкальному центру и врубила зажигательную мелодию в стиле латино. Протянула руку опешившему мужчине и чарующе улыбнулась:

— Дамы приглашают кавалеров.

Марик так и застыл, глядя широко раскрытыми глазами, как я, весело подпевая музыкальному центру, завлекательно кручу попой.

Ребята подбадривающе захлопали в ладоши:

— Зая, давай!

Марику ничего не оставалось, как обнять меня за талию и подхватив ритм, отдаться зажигательному танцу. Сначала он нехотя выписывал па, скованно дергал руками, но уже после первого куплета, заразился моим драйвом и полностью включился в игру.

Я не сильна в бальных танцах, но задор, искреннее желание и прирожденное чувство ритма выручало. К тому же Марик прекрасно чувствовал партнершу и танцевать с ним одно удовольствие. Войдя в раж, я игриво терлась о мужчину, всеми выступающими частями тела, бросая полные «страсти» взгляды. Поэтому танец получился эмоциональным и очень жарким.

Мужчина в ответ на мои манипуляции сдался и периодически совсем не по-мужски хихикал, рискуя сбиться с ритма и уронить драгоценную меня.

Наконец, музыка смолкла, и мы застыли в откровенном объятии, с трудом переводя дыхание и хохоча над собственной шалостью.

— Мама! — услышала я тонкий голосок дочки и обернулась. — Смотри кого я привела!

Настена стояла в дверях, сверкая возбужденными глазенками и держала за руку окаменевшего Лося.

Молниеносно сориентировавшись, я отлипла от Марика, перевоплощаясь из развратницы в скромницу.

— Привет, — подойдя к ним поближе поздоровалась с Лосем.