Облом для властного или Я твой Зайчик [СИ]

Но, блин, хочется…

Руки чешутся и некоторые части тела тоже… очень… страдают.

Пока ехали думал заработает себе косоглазие. Невозможно не смотреть на дорогу и невозможно оторваться от тонкого пальчика, на который Зайка нервно накручивает золотистый локон.

Они только приехали, а ему уже хочется поскорее свалить отсюда домой, где все уже готово к романтическому ужину и страстной ночи. Вася таки да! Расстарался ради любимой и подготовился по полной программе. Свечи, лепестки роз и всякая дребедень, которую так любят девочки.

Сначала Царь кипятился из-за взглядов, которыми его Зайку провожали мужики. Умом он понимал, что ревнует совершенно беспочвенно, но инстинкт дело такое — хочешь не хочешь, а оно само собой выходит.

Его ревнивый пыл немного поубавила Женька. Она быстро утащила Алену в утолок, а значит можно немного выдохнуть и пообщаться с мужиками. Зайка под присмотром.

Не успел он немного отойти от одного стресса и переключиться на разговоры о охоте, рыбалке и политике, как его плеча коснулась чья-то рука и хриплое «Вася», заставило нервно дернуться.

— Люда? — удивился мужчина, уставившись на бывшую жену, как на явление Христа народу. — Что ты здесь делаешь?

Один взгляд на бывшую, и он понял, что Люда пьяна. Причем в стельку.

— Васенька, — промямлила она, вцепившись в его локоть. — Я так по тебе соскучилась!

Твою мать!

Цензурных слов не было. Одни маты.

Царь бросил быстрый взгляд в сторону дивана — Женька и Зайка беззаботно болтали, смеялись, затем перевел на бывшую супругу. Дорогое, элегантное платье, высоченные шпильки, чуть смазанный макияж.

Ее слегка штормило на каблуках, поэтому пальчики с ухоженными ногтями мертвой хваткой вцепились в его пиджак.

— Люд, ты здесь одна?

Женщина покачала головой.

— Где же твой спутник?

— Уехал, — чуть заплетающимся языком ответила она и почти повисла на нем. — Мы поругались.

— Черт, — выдохнул Царь и понял, что не может бросить ее в таком вот состоянии.

Не сказать, что у него остались хоть какие-то чувства по отношению к бывшей.

Напротив, видеть ее было неприятно. После всех впустую потраченных лет, от одного звука ее голоса внутри разливалась ядовитая горечь, но… все же она не чужая и нужно быть последней скотиной, чтобы бросить несчастную в таком состоянии.

Поудобнее перехватив Люду за талию, Луганский вывел ее на улицу, посадил на лавочку и, достав из кармана смартфон, позвонил Стасу.

Конечно, проще было бы вызвать такси, но отпускать Люду одну в таком состоянии было небезопасно.