Облом для властного или Я твой Зайчик [СИ]

Даже если в соседней комнате их подслушивает четыре пары любопытных ушек.

— Зая, а у тебя кофе есть. Ты извини, но я чай не люблю.

— Что? — Зайка непонимающе хлопнула глазами, будто не понимая смысла слов.

— Кофе, спрашиваю, есть? Или в магазин сбегать?

— Есть, — она отмирает и кидается ставить турку на плитку. — Сейчас сварю.

Надо ей кофеварку подарить хорошую, чтобы не мучилась. Поставить только ее негде. Вася, приободрившись, деловито осматривается.

Да. Кухонька маловата, не то что у него дома.

Вася берет недоеденную ватрушку и с вернувшимся аппетитом начинает ее активно уплетать за обе щеки, скользя ласковым взглядом по идеальной длине Зайкиных ног.

Интересно как бы она смотрелась в коротком халатике на его кухне, готовя для него завтрак.

Из трех блюд, естественно.

Зайка.

Луганский задерживаться не стал. Попил крепкий и очень сладкий кофе. Схомячил еще пару ватрушек и засобирался, ссылаясь на дикую усталость.

— Ты всю неделю работаешь? — спрашивает он, стоя уже одной ногой на лестничной площадке.

— Конечно, работаю, — отвечаю я, краем глаза замечая две любопытных мордочки, выглядывающие из-за утла.

Сто процентов Данил подослал. Информацию собирают. Шпионы-разведчики…

— У меня тоже вся неделя расписана. К нам губернатор с проверкой собирается. Проблем не оберешься.

— А-а-а, — глубокомысленно протягиваю я.

Самое главное вовремя сделать умный вид и поддакнуть.

— Тогда до выходных? — спрашивает он.

— Ты же понимаешь, что прошлое свидание было разовой акцией, — на всякий случай решила уточнить я.

Мои слова Лосю явно не понравились, но свое мнение, слава богу, решил оставить при себе.

— Мы что-нибудь придумаем, — пообещал он и наклонился, чтобы поцеловать на прощание.

У меня моментально пересохло в горле и я приподнялась на цыпочки с готовностью подставляя губы, как за спиной что-то громыхнуло и раздался страдальческий вой Кирилла: — Мама! Я убился-а-а-а!

Лось отскочил в сторону как ошпаренный, ошалелыми глазами глядя на картинно растянувшегося на линолеуме Кирилла.

— Я, наверное, пойду, — пробормотал он под «душераздирающие» вопли Кири.

— Иди-иди, — махнула я и, прикрыв за мужчиной дверь, развернулась к детям. — И как вам не стыдно? Бессовестные!

Проказник, поняв, что его спектакль не удался, быстро соскреб себя с пола и скрылся в комнате вместе с Ильей.

До самой ночи дети вели себя тише воды ниже травы. Перешептывались, переглядывались.