Облом для властного или Я твой Зайчик [СИ]

 — Ален, скажи, как ты в садике работаешь? Они же из тебя веревки вьют.

С виноватой улыбкой пожимаю плечами, тем самым признавая, что так оно и есть на самом деле. Хотя нет, дети вьют из меня настоящие канаты.

Пока баб Даша на пару с любопытной Настеной накрывают на стол я, умывшись, иду в самую маленькую комнату, которая прежним хозяевам служила чуланом. Я эту комнату разгребла, поставили кровать и теперь там полноправно властвует мой старший ребенок — Данил.

Комната Данила — это царство компьютерных игр, соцсетей и книг о боевом фэнтези.

Тринадцатилетний Данил мой самый трудный ребенок. Его бесконечная скорбь по отцу — моя кровоточащая рана на сердце. Его отчужденность, обида на весь мир и боль, которая плещется в серьезных не по годам серых глазах постоянный укор мне. Не полюбила, не смогла понять и принять. Наши отношения — это постоянное блуждание по минному полю. Один шаг вперед и три шага назад. Движение в сторону и я потеряю его.

Осторожно пучу в дверь и, не услышав ответа, заглядываю внутрь.

— Данюш? Привет.

— Привет, — доносится бурчание, и серые глаза выглядывают из-за крышки ноутбука. — Как съездила?

Я пожимаю плечами и быстро сканирую комнату сына. Все, как всегда, прибрано, постель застелена. Под кроватью два тома какой-то фантастической мути, рядом с ноутбуком пачка чипсов.

— Нормально, — пожимаю плечами я и сажусь на кровать.

— И? — вопросительно поднимает брови Даня. — Чего этот козел хотел?

— Даня! — сурово восклицаю я.

Сын закатывает глаза и мгновенно исправляется:

— Ладно, не козел, а осел. Так лучше?

Не отвечаю и сердито соплю носом.

— Так ты не ответила. Чего он хотел? — с нажимом повторяет Данил, и меня в который раз посещает чувство дежавю.

Он нереально похож на своего отца. От внешности до характера. Тот тоже был таким же серьезным, твердолобым и отчаянным. Иначе бы просто не смог завоевать мою красавицу сестру.

— Соскучился он, — отмазываюсь я и быстро перевожу стрелки.

— Ага.

— Хоть бы с Таськой погулял.

— Больно надо.

— Вы же с ней дружили?

— А теперь не дружим.

— Что-то случилось?

— Я сам разберусь.

— Данил?

— Я сказал — сам!

Вот и поговорили.

Устало поднимаюсь с кровати и уже у двери говорю:

— Пошли чаю попьем. Я тортик купила.

Данил все еще пышущий недовольством косит своими сверкающими глазищами и цедит:

— Сейчас приду.

Я тихо прикрываю за собой дверь и вздыхаю.