Обман

Что, если Молька с самого начала была права, и я — банальный уже совершенно неисправимый бабник? Что пройдет время и я, сам не зная как, окажусь в койке с тупоголовой красоткой, а в это время моя умница-жена очень не вовремя пораньше вернется с работы?

От одной попытки представить любимый темный взгляд, полный разочарования и отвращения, меня нехило трясет.

И где-то в промежутках, пока мои пальцы хоть немного слушаются, я пишу проклятое сообщение: «Прости, я не могу…»

На самом деле, я хочу написать «Прости, я не могу тебя разочаровать, скажи, что ты будешь сильной рядом со мной…» и бла-бла-бла, но палец не вовремя соскальзывает с клавиши и сообщение улетает как есть.

Бля…

Блядь!

Я только что написал ей вот ту херню?!

— Марк Анатольевич…

Я слишком резко оборачиваюсь на голос моей секретарши, которая могла заявиться ко мне домой только в случае острой необходимости. И еще не знает, что прямо сейчас я ее пожру, как жадный Змий из «Хоббита».

Телефон выскальзывает из ладони, потому что я слишком крепко его сжимаю, и задорно летит прямо в полный стакан коньяка, который я собирался распить для поднятия боевого духа.

— Марк… Анатольевич… тут важные документы…

Она точно смертница.

Я пытаюсь выхватить телефон, но вместо этого к чертям собачьим опрокидываю стакан, и он грохается на пол, с ног до головы поливая нас крохотными колючими осколками.

Визг. Кровь. Кровавая оргия и бледные мальчики.

И даже не сразу понимаю, почему вдруг реву. Ну или не реву, но по роже течет что-то теплое.

Провожу ладонною — и скриплю зубами от острой боли чуть ниже правого глаза.

В общем, через полчаса я оказываюсь в машине «неотложки»: без телефона, без связи с внешним миром, зато с жирной перспективой стать одноглазым.

— У меня невеста в ЗАГСе, — бормочу я, пытаясь увернуться от шприца в руках медсестры, но она почти с удовольствием всаживает иглу мне в плечо.

— Не дергайтесь, больной, — ласково говорит Белый халат. — Никуда ваша невеста не сбежит. Вот я бы точно не сбежала.

— Поэтому, вы и не моя невеста, — охотно соглашаюсь я.

Через полчаса, когда я валяюсь на больничной койке, пытаясь понять, почему в мире современных беспроводных технологий и сотовой связи никто не может дать мне телефон, в больницу вторгается торнадо — моя крайне злая семья.