Обман

Если бы у меня в клатче был черный мешок, я бы обязательно одела ему на голову, потому что это просто невыносимо: изображать не парочку, когда все выглядит так, словно мы парочка!

— Развлекайтесь, — улыбается Егор, демонстративно используя в подтексте слово «мы».

Он никогда не ошибается в словах, всегда знает, что говорит и осознание этого действует кислотным дождем на корни моего только что проклюнувшегося ростка надежды. — Был рад тебя увидеть Вера.

Как одна из тех мямлей, которые тушуются перед мужчинами, я блею что-то невразумительное в ответ, но Егор за считанные секунды теряется среди гостей и вряд ли его вообще интересовало, что там бормочет напоследок его бывшая девушка.

— У кого-то отыскалась Ахиллесова пята? — язвит Марик, и я — клянусь! — мечу в него взглядом молнии. Не просто же так он отшатывается и его «ироничная бровь» возвращается в нормальное положение. — Молька, ты забыла, что вообще-то моя невеста?!

— Я ничего не забыла, зато ты прекрасно вжился в роль, Червинский!

— Ты о чем? — не понимает он.

— О том, что если еще хоть раз будешь меня лапать, я… я…"

"От огорчения из-за Егора ушла в анабиоз даже моя вездесущая болтливость. Я же никогда не теряла слова и могла нокаутировать любого зарвавшегося мужика парой прицельных фраз.

— Ты — моя невеста, Молька, — ухмыляется Червинский, берет у проходящего мимо официанта бокал с виски, и сразу делает внушительный глоток. — И это нормально: хотеть обнимать женщину, на которой собрался жениться. Особенно, когда она надавливает на мои эрогенные зоны, называя «пупсиком».

— Скажи спасибо, что не козликом, — огрызаюсь я, но настроение безнадежно испорчено.

Нужно взять себя в руки и доиграть этот спектакль до конца. Марик мне еще пригодится для очередных смотрин с семьей, поэтому лучше не испытывать судьбу и не дать повода сказать мне «нет». — Как променад с рыбой-иглой?

Марик как раз делал второй глоток и ему явно пошло не в то горло, потому что он резко выкатывает глаза и начинает громко кашлять. А голос Риты за моей спиной, похожий на скрип ржавых дверных петель, говорит:

— Рыба-игла знает, что все ваши «отношения» — чушь и сказка, чтобы замылить глаза родителям Марика.

Надо все же сказать ей спасибо, потому что злость возвращает ясность моей голове и через мгновение я уже во всеоружии, готова гарпунить даже эту несъедобную дрянь.

Можно же ее засушить и подарить Наташе на дачу, чтобы отпугивала скворцов от вишен в фруктовом саду.