Если бы ты держался подальше от моей сестры, – осмелилась произнести она, – то так и пребывал бы в полном неведении…
– В твоих словах нет логики. Если я отец Рози… что в высшей степени маловероятно… но даже если это и так, то скажу тебе, ты ведешь себя так, словно я здесь ни при чем!
Хладнокровие, которое приходилось сохранять Крисси, мгновенно улетучилось.
– Ну и где же, по-твоему, произошло это загадочное зачатие? – язвительно произнес Блэйз, пытаясь вытянуть из нее хоть слово.
Крисси уперлась взглядом в пол.
– В твоей с-спальне, в поместье…
Тишина стала почти угрожающей.
– Ты имеешь в виду ночь, когда я разбил свою машину?
– Да… ты был сильно пьян… Там, на поляне, у тебя была с собой бутылка виски, – подняв голову и взглянув на него, Крисси увидела отражение каких-то смутных воспоминаний, исказивших хмурые черты его лица.
– Я не мог совершить с тобой такое! По моим оценкам, ты была еще ребенком. Даже в том состоянии, в котором я находился, я не верю, что мог прикоснуться к тебе! – упорно настаивал он.
Крисси играла свою роль с недостаточной уверенностью. Она сознавала это, и если бы она не приложила больше усилий, Блэйз, возможно, вытянул бы из нее правду.
– Давай выясним все окончательно. Если с твоей стороны эта ложь лишь глупая попытка удержать меня подальше от твоей сестры, то я прощу тебя и забуду обо всем этом. Но только при условии, что ты сейчас же скажешь мне всю правду. Я не уволю тебя. Пока об этом, кроме нас троих, никто не знает. В противном случае я буду настаивать на генетической экспертизе.
Он обещал ей полное прощение. И она хотела его принять. Эта скандальная ложь превратилась в гигантское черное облако, давившее на ее хрупкие плечи. Все это превратилось во что-то гораздо большее и гораздо более серьезное, нежели она могла себе представить. Но вдруг Крисси вспомнила о неродившемся ребенке Элайн и поняла, что должна признать свою ложь как можно позднее.
Она напрягла свое воображение, желая лишь избежать его самых интимных вопросов. Быстро подойдя к окну, она глубоко вздохнула:
– Мы… мы з-занимались любовью на… на полу.
Это н-не очень долго длилось. – Ее щеки так пылали, что, казалось, она обгорела на солнце. – Ты даже не снимал брюк. Потом… потом ты сказал, чтобы я убиралась, и я поехала домой. Хочешь еще что-нибудь узнать? – прошептала она, едва сдерживая рыдания.
Тишина длилась и длилась. Потом она услышала его вздох.
– Хватит, я больше не хочу знать никаких подробностей, – натянуто произнес он.
