Обманчивая тишина

Я зашел к нему — Захарян уступил ему свой кабинет.

— Садитесь, товарищ Каротин. — Петр Фадеич снял очки и устало потер большим и указательным пальцами близорукие глаза. — Ну, как Вольф?

— Без перемен. Показал протоколы допросов остальных — дескать, все и так ясно, от вас требуется чистая формальность. Уперся и молчит.

— Есть новость, Каротин.

Я выжидательно смотрел на него.

— Надеюсь, вы газеты читаете? Я так и думал. Вы, конечно, знаете, что в Гамбурге при полицейском налете схвачены два коммуниста…

Конечно, я это знал.

Имена этих людей, мужественных борцов за дело немецкого рабочего класса, за свободную, демократическую Германию, с юных дней звучали для меня как клятва на верность мировой революции. И вот теперь им угрожал топор палача.

— Наше правительство обратилось к германскому правительству с настоятельным требованием освободить этих товарищей и разрешить им выезд в Советский Союз. Фашисты неделю молчали. А потом, когда казалось, что надежда уже потеряна, вдруг согласились.

— Так это ж здорово!

— Это, конечно, замечательно, — сказал он.

 — Но немцы поставили условие. Они потребовали взамен выдать им их агентов, германских граждан.

Тут до меня стало доходить…

— Кого? — напряженно спросил я.

— Вольфа и Вермана. Ну, что касается Фридриха, то я думаю, что о нем позаботился его братец — он ведь занимает высокое положение в нацистской партии. А вообще-то наверняка гитлеровцы двоих запросили больше для маскировки. По-настоящему их должен интересовать один человек — Пауль Верман.

— Но это же… это же… выходит, он не ошибся, когда сказал: «Таких, как я, не ликвидируют»?!

— Ну, он преувеличил. Его спасает не правило, но исключение.

— Так он же не германский вовсе, а швейцарский гражданин!

— Я вижу, вам очень не хочется выпускать «швейцарца» из рук. Но по германским законам немец ни при каких обстоятельствах не теряет гражданства. Пауль-Александр знал, что делал.

— И все-таки… как-то нехорошо… обменивать героев на шпионов.

Петр Фадеич помолчал минуту и сказал тихо:

— Эх, Алексей Алексеич, разве суть дела в том, чтобы обязательно поставить Вермана к стенке? Главное-то, что мы раскрыли крупную германскую резидентуру.

Да ведь мы с вами не просто бой — целое сражение выиграли у немецкой разведки! Вот в чем суть, дорогой мой Алексей Алексеич! Теперь спасем от смерти германских товарищей.

…Немного времени спустя на платформе пограничной станции Негорелое несколько человек, нетерпеливо поглядывая на часы, ожидали поезд с той стороны.