Обманчивая тишина

Через десять минут Штурм вышел в свой садик и стал возиться с цветами — в каких-то лаптях и фартуке. И в очках. Я его едва узнал. Двадцать минут спустя в дом с улицы вошла тощая, долговязая девица, тут же выскочила на веранду и кричит: «Папочка, ты уже дома?» — хотя, дура, отлично же видит, что ее папочка обцеловывает свои цветочки-незабудки. Папочка подтверждает, что да, мол, он уже дома. «Что ж ты в садике? — спрашивает дочка. — Обед уже на столе». Папа-Штурм отвечает, что у него еще нет аппетита, а Штурм-дочка возражает, что, дескать, все остынет, надо будет снова греть, а ей ведь сейчас идти к Лиле.

И папа спохватывается, что к Лиле действительно надо идти, отряхивает ручки, снимает фартучек и следует за дочкой в дом.

— Кто такая Лиля, не знаешь?

— Откуда ж? Я же за дочкой не пошел.

— То есть? Она что, вышла из дому?

— Ну да. Чего вы так удивляетесь? Ей уж и к подружке сходить нельзя?

— А ты остался на месте? — Я со злостью ударил кулаком по колену. — Вот он, вот он, наш возможный просчет! Как же ты так оплошал?!

— Ну, Алексей Алексеич, посудите сами, как же мне было уйти, когда этот долговязый остался на месте!

Он был прав.

А виноват я. Еще острее я ощутил, какую допустил грубую ошибку, отправив Славина на наблюдение одного. У парня, конечно ж, не было выбора. Он обязан был оставаться со Штурмом.

— Все так, старина. Ты действовал верно. И получился прокол. Ладно. Стенаниями и биением в грудь не поможешь. Будем исправлять дело.

— А вы думаете, что дочка переправила чертежи?

— Постойте, постойте! У нее и вправду был с собой какой-то сверток в газете! Похоже, книги.

— Что ж ты молчишь? А вернулась она как? С пустыми руками?

— Нет. И обратно пришла со свертком. Но, может, с другим.

Теперь главное — не прозевать очередной встречи Риты со Штурмом. Если мы не ошибаемся, такое рандеву неизбежно. И уж во второй-то раз Славин проследит, куда ведет цепочка от Эрнеста Ивановича…

30. Вопреки теории относительности

Итак, Славин сделался тенью Риты, а мне оставалось одно — ждать.

И тут я интуитивно почувствовал, что вопреки Эйнштейну время двинется быстрее, если буду двигаться я сам. И я стал ходить по городу. В каких только концах не побывал я за несколько дней!

Однажды меня занесло в тот угол городского сада, где располагались теннисные корты. И вдруг мне захотелось тряхнуть стариной — когда-то, еще гимназистом, я не так уж скверно играл в теннис.

Но где взять ракетку и мячи? Просить об одолжении незнакомых теннисистов вроде неловко.