До сих пор считаю эту песню нашей свадебной.
Гости бурно реагируют на музыку, ведь она уже стала моей фирменной. Я не менял ее два сезона и не планирую этого в будущем.
– Я до сих пор не могу поверить, что ты выбрал ее в тот вечер.
Кеннеди пожимает плечами с милой понимающей улыбкой.
– Я ошибся?
– Ни капельки! Ни тогда, ни сейчас.
Моя рука скользит вниз по ее ягодицам, и странно думать, что когда-то Кенни вздрагивала от моего прикосновения. Или не обнимала своих друзей. Или чувствовала себя неловко, собираясь взять меня за руку.
Кеннеди так же, как и я, инициирует физический контакт, будь то быстрый поцелуй на работе или возможность взять меня за руку, когда мы идем рядом. Не проходит и дня, чтобы она не обняла Миллер, Инди или Стиви, когда видит их.
– Ты счастлив? – спрашивает Кенни, глядя на меня снизу вверх.
– Тебе обязательно спрашивать?
– Нет. – Ее улыбка нежна. – По тебе видно. Как и всегда.
– По тебе тоже, Кен. Я никогда не видел, чтобы ты так сияла от счастья.
– Я думаю, все потому, что я слишком долго жила совсем другой жизнью, понимаешь? До нас.
Наклонившись, я целую ее. Это наша свадьба. Кеннеди – моя жена, и мы танцуем под песню, под которую она когда-то шла к алтарю. Она одета так же, как в тот день, когда впервые сказала мне «согласна».
– Я же тебе говорил.
– Заткнись, – смеется она.
– И все же я это сделал! Я знал, что в конце концов ты влюбишься в меня.
– Ты меня раздражаешь! – Кеннеди снова целует меня. – Но я рада, что ты был достаточно настойчив ради нас обоих.
За два года, прошедших с тех пор, как мы впервые сказали «да», в наших отношениях мало что изменилось. Мы полюбили друг друга еще сильнее. Стали жить вместе и недавно купили дом недалеко от моего брата и Миллер. Мы встречались, продолжая делать все, чего Кеннеди не доводилось испытать раньше.
Я стал ходить к психологу, чтобы справиться с паническими атаками из-за произошедшего с моей мамой, научился контролировать свои мысли и не полагаться на Кеннеди в том, что касается моего успокоения.
Теперь, когда начинается гроза, я обращаюсь к рациональной части своего разума, которая подсказывает мне, как действовать, вместо того чтобы сразу хвататься за телефон и звонить близким людям.
Мы танцуем, медленно двигаясь под мелодию, которая не вполне для этого подходит. Но нам нет до этого дела.
– Я люблю тебя, – шепчет мне Кеннеди, когда музыка затихает.
Я никогда не забуду, как она произнесла эти слова.
– И я люблю тебя, детка. – Я киваю в сторону бара.
