Обманутая

«Как такое возможно, – думал я, – как?» Чтобы один человек вводил в заблуждение все свое окружение?..

– Значит, поначалу ваша сестра ничего не знала о смерти Доурика?

– Нет.

– А что потом?

– Вы уже знаете. Потом я поехал и прикончил Линвилла. А потом – Купер.

– Ваша сестра…

– После смерти Линвилла она еще молчала. Но когда я убил Купер, она мне позвонила. Была вне себя, хотела знать, имею ли я к этому отношение.

– И вы признались?

– Я отказываюсь отвечать.

– Она предупредила вас, когда было найдено тело Доурика и выяснилось, что была некая свидетельница.

И в прошлый четверг вечером она сказала вам о предполагаемом местонахождении свидетельницы, которую вы отчаянно выслеживали. По крайней мере, к этому моменту ваша сестра знала, что все три убийства совершили вы, Шон.

– Не знаю.

– Но она вам позвонила?

– Я не хочу это обсуждать.

– Я – ваш адвокат, Шон. Я не обвиняю ни вас, ни вашу сестру.

– Все равно.

– Три убийства, Шон. И вы собирались убить Кейт Линвилл из Скотланд-Ярда. И мистера Рошана, который вообще не имел к этому никакого отношения и пытался лишь уберечь Грейс… Нам нелегко придется в суде.

У вас руки по локоть в крови, Шон.

– То же самое можно сказать о Купер, Линвилле и Доурике. На их руках кровь моего брата, который беспомощно лежал посреди дороги и так пострадал, что ни один врач не отваживался давать прогнозы. Кровь моей семьи, которая распалась из-за них. Отец бросил нас, мать умерла раньше срока. Брак моей сестры потерпел крах. Я лишился будущего, о котором мечтал.

Мы были счастливы. У нас все было в порядке. И вот безмозглая, истеричная женщина сбивает ребенка и, недолго думая, уезжает. Ей даже не хватило храбрости сразу вызвать «скорую». А ее любовник, – важный чин в полиции, между прочим, – все заминает. Чтобы она вышла сухой из воды. Но, могу поспорить, судья не увидит в этом трагедии. Никто из вас не видит.

– В чем именно ваша трагедия, Шон?

– В несправедливости. Никто не знает, каково это – так долго мириться с несправедливостью. Сознавать, что виновник так и остался безнаказанным.

И только мы увязли в дерьме. Безвылазно. Это так тяжело, что порой и не верится, что выдержишь. И потому я рад, что все вот так закончилось.

– Чему рады? Что вы и ваша сестра на долгие годы отправитесь за решетку?

– Нет. Я рад, что другие заплатили. Это того стоит. Неважно, что теперь будет. Только это имеет значение.

Понедельник, 23 июня

– Первым делом, – сказал Джонас, – нужно подстричь траву. Это ужас какой-то.