Пускай он и влиятельный, но я искренне надеялась, что хоть здесь царят адекватные порядки.
- У меня, знаешь ли, репутация, - небрежно отвечает лорд через плечо, и жестом указывает оценщику сесть.
Сам же садится напротив и, сложив руки на столе, слегка подаётся вперёд.
“Репутация? Если только тирана и бабника,” - обиженно фыркаю про себя.
Мне-то, между прочим, никто не предложил сесть. Поэтому я не спеша обхожу Эйвара и занимаю соседний стул. Глаз цепляется за свежие коричневые потёки на столе, и я, подавив брезгливость, отодвигаю на середину кружку с ещё не остывшим чаем.
При виде меня мужичок преображается, словно встретился лицом к лицу с самим дьяволом. С лица схлынули все краски, левый глаз начал предательски подёргиваться, а кадык от волнения ходит ходуном, грозя вот-вот прорвать тонкую кожу шеи.
- Л-леди, я же просил вас не рубить с плеча!
Растерянно хлопаю глазами, пытаясь понять, что именно он имеет в виду? И почему когда я пряталась за спиной лорда, оценщик вёл себя смелее?
- Вы о чём? - спрашиваю, слегка прищурившись.
- Это всё из-за вашего кольца! - он подскакивает так, что едва не опрокидывает массивный стул. Обвиняюще тычет в меня узловатым пальцем, но одного испепеляющего взгляда Эйвара хватает, чтобы истерика сошла на нет.
- Говори, - приказывает дракон."
"Немного заикаясь и повторяя по нескольку раз одно и то же, оценщик сообщает, что вечером оставил кольцо в сейфе, зачарованном от воровства. Мужик был не дурак и понимал, что сбыть его бесследно не удастся.
Поэтому решил ждать, пока либо я выкуплю его обратно, либо за ним явится подлинный владелец. Расчёт был такой, что он предложит завышенную цену, удвоив таким образом навар.
- А утром, - вздыхает мужик и утирает запястьем покрасневший нос, - утром прихожу, а ломбард разрушен до основания! И сейф раскурочен так, словно его диковинный зверь разорвал когтями!
Диковинный зверь?
Эйвар мрачнеет на глазах. Глаза лорда опасно темнеют, челюсти сжимаются, и лишь венка на виске выдаёт нарастающую ярость.
- Это всё? - от голоса дракона идёт мороз по коже, и я в очередной раз напоминаю себе, что с ним лучше не ссориться.
“Он уедет, - мысленно повторяю, как мантру, - а усадьба останется. И я должна остаться, а не пойти куда глаза глядят.”
- Чистую правду говорю! - заверяет оценщик и пальцами показывает какой-то знак, будто крестится.
Эйвар морщится и машет рукой, мол, свободен, и бедолага тут же спешит к ожидающей его страже.
