Обманутые надежды, или Чего не прощает любовь (Женщина в клетке, или Так продолжаться не может)

Я вот всё про жену Марата думаю. Она у меня из головы не выходит.

– А зачем ты про неё думаешь?

– Знаешь, а мне её жаль.

– Что это вдруг тебе её жаль стало?

– Мне кажется, что мы с ней обошлись слишком жестоко, наговорив всякой ерунды.

– Можно подумать, она с нами обошлась не жестоко. Шлюхами обозвала, банками закидала. А если бы она попала?

– А представь, как бы ты себя вела, если бы муж тебя изводил походами налево. Ты только представь такую картинку. Приезжаешь к себе на дачу, а там две девицы в бассейне плавают.

– Это не значит, что надо сразу нас оскорблять, – не соглашалась со мной Лейсан.

– Вот если бы я застала подобную картинку на даче у супруга, взяла бы обеих девиц за волосы и выкинула вон. Да, Марат показался нам вполне порядочным мужчиной. А на самом деле он законченный юбочник, таскается за каждой девкой и травмирует психику несчастной женщины – своей жены. Эх, зря мы так. Должна же быть хоть какая-то женская солидарность.

– Ну ладно, теперь уже ничего не вернёшь.

Может, это и хорошо, что Марат за каждой юбкой носится. Нам это на руку сыграло. Если бы ты ему не приглянулась, то я бы с Тимуром не познакомилась. А вообще, если хочешь услышать моё мнение, Марат – извращенец. Только извращенцу может приглянуться избитая, несчастная, плачущая женщина на тёмной трассе с пистолетом в руках.

– Да ладно тебе. Жалко ему меня стало, вот и весь расклад. Знаешь, у меня на душе какой-то ужасный осадок остался.

– Из-за того, что ты с ним переспала?

– Ну, было и было.

Всё что было, то прошло. У тебя тоже помутнение рассудка бывает. А у меня так вообще сознание отключилось. Ещё и ты масла в огонь подлила.

– При том, что заладила, как попугай: будь с ним поласковее, он столько для нас сделал, жизнь спас, и так далее.

– Томка, ты давай заканчивай валить с больной головы на здоровую. Если я это говорила, то не думала, что ты к нему с ходу в постель прыгнешь. Это была твоя инициатива.

– Моя инициатива, а твой настрой.

– Да хорош меня обвинять во всех смертных грехах.

Ты же сама говоришь: что было, то было. Тем более, этого Марата теперь вообще вряд ли увидишь.

– Не больно-то и хотелось. Слушай, долго мы будем по чужим домам слоняться? Из одного дома выгнали, и отсюда попросят.

– Отсюда нас выгонять некому.

– Всё равно. Вдруг сюда Марат заявится. А Тимур, как ни крути, его друг или даже подчинённый.

– Я с Тимуром поговорю и попрошу, чтобы он не говорил Марату, что мы у него.