Обманутые надежды, или Чего не прощает любовь (Женщина в клетке, или Так продолжаться не может)

Видя, как я сникла, Валентина похлопала меня по плечу и постаралась успокоить:

– Да ладно тебе. Пусть Влад говорит и думает всё, что угодно. Он вообще потрепать языком любит. Я это уже давно заметила.

– Ну и где Жан? Это была шутка? – не выдержала я.

– Мне кажется, что ни тебе, ни мне сейчас не до шуток. Тут минут пять всего пройти надо.

– В пяти минутах ходьбы стоит соседский дом. Вот туда мы и заглянем.

Выйдя за территорию дома, мы пошли по просёлочной дороге и, как и утверждала Валентина, ровно через пять минут остановились у старенькой избушки.

Увидев нас, дед поставил свою лейку на грядки и смешно раскланялся.

– Ой, Валюта. Рад тебя видеть. Проходи, не стесняйся.

– Да я, дед Матвей, никогда не стесняюсь. Взаимно рада тебя видеть. Я не одна, а с подругой.

– Проходите. Я гостям всегда рад.

– Здравствуйте, – тихо поздоровалась я и зашла на участок.

– Валюша, чем обязан? В последнее время ты не часто меня балуешь своими визитами.

– Да нет у меня к тебе никаких поручений. Я просто так в гости зашла. А что ты меня в дом не приглашаешь?

– Да заходи, – как-то с неохотой пригласил дед. – Только у меня стол не накрыт. Я не знал, что ты с подругой придёшь.

– Да некогда мне за столами рассиживаться. У меня времени в обрез. Я к тебе по делу.

– Я так и понял, – непонятно чему обрадовался дед. – Ты просто так ко мне не заходишь. Всё больше по делу.

– Я не с поручением. Я по делу. Поддерживать доброжелательный разговор Валентина не собиралась и не скрывала резких и раздражённых ноток в голосе. Как только мы вошли на веранду, Валентина вальяжно закинула ногу на ногу и поманила деда пальцем.

– Валюта, так какое у тебя дело? Чем могу быть тебе полезен? – услужливо наклонился к ней дед.

– Какое у меня дело, спрашиваешь? – Валентина метнула в сторону деда недобрый взгляд.

– Ну да, – окончательно растерялся тот.

Я села на старенькую табуретку, положила руки на колени и стала наблюдать за тем, что же будет дальше.

– Дед, ты зачем нашего француза спёр?! – воинственно спросила Валентина и так грозно нахмурила брови, что мне самой стало не по себе, не говоря уж о старике.

– Какого ещё француза? – опешил тот.

– Самого настоящего, из Парижа. Того самого, который у меня на даче был закрыт.