Обманутые надежды, или Чего не прощает любовь (Женщина в клетке, или Так продолжаться не может)

Просто пришла и сказала, что начался март и что это последний март в моей жизни, а так как у меня никого нет, кроме неё самой, а ей ещё жить аж до мая, она всё отдаст любимой внучке. Мария не ошибается, мне осталось совсем немного. Всего несколько дней. Я люблю вас, мои родные. Если бы вы только знали, как сильно я вас люблю. Я ненавижу себя за то, что я слишком поздно это понял. Возможно, Мария решила перед смертью дать мне это почувствовать и вернула разум хотя бы на несколько дней, на такое короткое время.

Я безумно хочу обнять свою дочь. Я хочу увидеть Влада. Любимые мои, это ваш дом, что в нём есть – ваше. Возвращайтесь домой.

Простите. Прощайте. С любовью. Макар». То, что я узнала, никак не укладывалось в моей голове. Я молча протянула письмо Владу.

– Теперь тебе всё ясно?

– Чертовщина какая-то, – только и смогла произнести я.

– Мой дед умер ровно пять лет назад в марте месяце, а твоя бабка тоже пять лет назад, в мае. Это письмо написал человек, который знал, когда умрёт.

И сказала ему об этом твоя бабка. Даже страшно подумать, какой могущественной силой она обладала. Старая дрянь. Сейчас в моей квартире, вернее в бывшей дедовой квартире, вовсю идёт ремонт. Решили поменять полы, и, сняв одну из половиц, мы нашли и это письмо, и бриллианты. Странно, что твоя старуха не взяла ни того, ни другого, ведь она же у тебя ясновидящая. Знала наверняка, что не всё забрала. Скорее всего, ей лень было половицы вскрывать. Не бабское это дело.

– Это письмо не соответствует действительности, – вырвалось у меня.

 – Бабушка никогда не говорила мне о сокровищах. Мы никогда не жили на широкую ногу. Мне страшно подумать, что всё это может оказаться правдой.

– Ты пойми, мне нет смысла тебя обманывать. Влад схватил меня за шиворот и, рванув с пола, поставил лицом к стене.

Достав из кармана брюк пистолет, он поднёс его к моему затылку и сказал голосом, не предвещавшим ничего хорошего:

– Ладно, Тома, пошутили, и будет. Где драгоценности? Если ты сейчас не прекратишь валять дурочку и не ответишь на мой вопрос, я прострелю тебе голову.

Мне терять нечего.

– Клянусь, что слышу обо всём этом в первый раз…

– И последний, – жестко процедил Влад и снял пистолет с предохранителя.

Мне казалось, что вот так, с приставленным к затылку пистолетом, я простояла целую вечность. Я понимала, что пистолет в любую минуту может выстрелить и я бессильна что-либо сделать. Мне стало страшно. Я не могла шевелиться.