Обнаженная для тебя (HL)

Разорвав зубами пакетик из фольги, я протянула его Гидеону: из отверстия торчал презерватив.

— Я в этом не сильна.

— С тобой я нарушаю все свои правила.

Эти произнесенные низким голосом слова прозвучали столь серьезно, что меня словно окатила теплая волна. Я ему поверила.

— Правила на то и существуют, чтобы их нарушать.

Я увидела, как блеснули его зубы, потом он ткнул пальцем в кнопку на панели рядом с ним и скомандовал:

— Езжай не останавливаясь, пока не получишь нового указания.

Щеки мои пылали. Свет фар другого автомобиля, проникнув сквозь тонированное стекло, скользнул по моему лицу, выдав мое смущение.

— Что с тобой, Ева? — проурчал он, искусно раскатывая презерватив. — Ты сама совратила меня на секс в лимузине, но покраснела, когда я сказал водителю, что не хочу, чтобы нас с тобой прерывали?

Это неожиданное игривое замечание еще больше усилило мое желание. Оперевшись для равновесия о его плечи, я приподнялась на коленях так, что моя промежность оказалась прямо над головкой напрягшегося члена Гидеона.

Он схватил меня за бедра и с громким треском рванул на мне трусики. Резкий звук и его яростное движение распалили меня еще сильнее, до лихорадочного жара.

— Не спеши, — хрипло распорядился он, приподнимая бедра, чтобы спустить пониже штаны.

При этом движении он потерся членом о мою промежность, и я застонала — болезненно и опустошенно, словно все предыдущие оргазмы не удовлетворили, а лишь усилили мое желание.

Он напрягся, когда я, обхватив его член, направила набухшую головку в свою мокрую половую щель.

Замкнутое пространство салона было наполнено ароматами нашего вожделения, возбуждающими запахами феромонов, заставлявшими меня трепетать каждой клеточкой своего тела. Кожа моя горела, словно ее покалывало иголками, груди налились тяжестью и стали необычайно чувствительными.

Это было именно то, чего я хотела с того самого мгновения, как впервые его увидела, — обладать им, взобраться на его великолепное тело и впустить его в себя.

— Господи, Ева! — охнул он, когда я опустилась на него.

Его руки безостановочно мяли мои бедра.

Я закрыла глаза, чувствуя себя слишком уязвимой. Мне хотелось с ним интимности, но, пожалуй, ее здесь было даже слишком много. Мы словно находились в коконе, отделявшем нас от остального мира. Я чувствовала крайнее возбуждение Гидеона и прекрасно понимала, что сейчас он пребывает в таком же удивительном состоянии, как и я.

В этих с трудом произнесенных словах улавливался намек на восторженную муку.