Обнаженная для тебя (HL)

 — Но знаешь, меня как-то не порадовали ее заверения в том, что ты не уважаешь женщин, с которыми трахаешься, и что в тот момент, когда ты запихнул в меня свой член, я перестала для тебя существовать.

— Она так и сказала?

— Слово в слово. И еще добавила, что приберегает тебя до той поры, когда ты перебесишься.

— Да быть такого не может!

В его низком голосе послышались гневные нотки.

У меня скрутило желудок от понимания того, что сейчас, в зависимости от того, что скажет Гидеон, дела могут обернуться или по-настоящему хорошо, или по-настоящему плохо.

— Она может стать для меня проблемой, — повторила я, не желая закрывать тему.

— Она не станет проблемой. Я с ней поговорю.

Сама мысль о том, что он будет с ней говорить, была мне отвратительна, потому что вызывала бешеную ревность. И с этим надо было что-то делать.

Он покончил с бургером и принялся за картошку.

— Так уж вышло, что я чертовски ревнива, а потому способна на глупости. — Я поковырялась в тарелке. — Тебе следует хорошенько подумать и решить для себя, действительно ли ты хочешь иметь дело с женщиной, наделенной таким обостренным чувством собственного достоинства.

С самого начала наших отношений это было для меня больным вопросом. Я знала, что с ума сойду, если не буду иметь право объяснить свою позицию.

— Теперь у тебя такое право есть.

— Ну вот, ты даже не хочешь говорить со мной серьезно! — покачала я головой, отправив в рот еще кусочек чизбургера.

— Да я в жизни своей не был так серьезен, как нынче.

 — Протянув руку, Гидеон провел кончиком пальца по уголку моего рта и слизал налипший на него соус. — Знаешь, ты ведь не одна обладаешь собственническим чувством. Я и сам склонен считать свое только своим.

Вот уж в чем, а в этом я ни минуты не сомневалась.

Я откусила еще кусочек, думая о предстоящем вечере. Меня сжигало нетерпение. Мне до смерти хотелось увидеть Гидеона голым. До смерти хотелось пройтись по всему его телу руками и губами. До смерти хотелось еще раз довести его до безумия.

Я была чертовски близка к отчаянию из-за того, что не могу прямо сейчас оказаться под ним, ощутить, как он наваливается на меня, проникает в меня, все сильнее, все глубже…

— С такими мыслишками ты опять опоздаешь, — грубовато заметил он.

— Откуда ты знаешь, что у меня за мысли? — удивилась я.

— Да у тебя все на лице написано. И я намерен добиться того, чтобы такое выражение появлялось на твоем лице как можно чаще.