— Мои… соски… снова…
Теперь он застонал и резко задрал обе чашки бюстгальтера к подмышкам. Когда его большой палец попал именно туда, куда она просила, Мэй снова ахнула, и ей так захотелось узнать, какими будут его губы, когда эта темноволосая голова опустится к ее груди, пробуя ее на вкус, отмечая ее…
Сэвидж отстранился так быстро, что ее руки упали с его плеч и опустились на ее колени. Сбитая с толку, она посмотрела на свою мятую одежду и торчащие розовые соски, что выглядывали из-под слоев хлопка и флиса.
Она собиралась спросить его, что она сделала не так, что так его оттолкнуло, когда Сэвидж дернул ее одежду на место и отскочил назад. Как будто она стала радиоактивной.
— Что я сделала не так? — спросила она надломленным голосом.
Дверь подвала широко распахнулась, и морщинистое лицо Таллы выглянуло из-за дверного косяка.
— Я ведь никому не помешала?
Мэй моргнула. Пожилая женщина переоделась, променяв синие и желтые цветы на домашнем халате на длинное красное платье из блестящего материала — учитывая ее происхождение, наверняка, это чистый шелк.
Она накрасилась, на щеках блестел легкий розовый румянец, глаза подчеркнуты изысканными тенями, на губах — красная подводка и блеск.
И она распустила волосы, бело-серые волны струились по ее плечам, как накидка из чистого серебра.
— Нет, — мягко сказал Сэвидж. — Нисколько. Мэй как раз рассказывала мне, как долго Вы здесь и как часто она приходит, чтобы составить Вам компанию.
Мэй взглянула в его сторону. Каким-то образом за наносекунду между тем, когда он натянул одежду ей на грудь, и тем, как Талла обозначила свое присутствие, ему удалось взять в руки чашку и полотенце для рук. Твердыми, ленивыми движениями он делал вид, что вытирает кружку, которая мокрой не была.
И знаете что? Он делал все это прямо у своего паха.
На этой ноте Мэй вернулась к столу, взяв с собой стул… просто чтобы у нее был повод отвернуться и убедиться, что ее одежда там, где ей положено быть.
Слава Богу. Рубашка и флисовая кофта смотрелись неплохо. Не здорово, но приемлемо. И, по крайней мере, ее бюстгальтер, который, так сказать, все еще был не на месте, не торчал. С другой стороны, в нем не было никаких прокладок или косточек.
— Может, ты хочешь перекусить? — спросила Мэй, поскольку не могла встретиться с Таллой взглядом.
По правде говоря, она понятия не имела, как справиться с этой ситуацией.
