— Как ты можешь так говорить?!
— Потому что это правда.
— Прекрати. — Она зажмурилась. — Хватит.
Когда она снова подняла веки, Сэвидж был рядом с ней, и когда она отшатнулась, он взял ее за руку.
— Прошу, — сказал он. — Не делай это с ним. Если любишь его, не делай…
— Что, не возвращать его? Это неправильно!
Сэвидж проглотил ком, и его голос едва был слышим:
— Оставь его в Забвении, умоляю. Последствия того не стоят.
Полуночно-синий взгляд впился в нее, и выражение его лица было настолько напряженным, что Мэй знала, дело не только в том, что он думает о ее благополучии.
— Что ты умалчиваешь? — требовательно спросила она.
— Я слышал, что слухи не врут…
— Чепуха. Что тебе известно? И не лги мне.
Сэвидж разорвал зрительный контакт и рухнул на задницу. Он смотрел на Роджера и лед и продолжал молчать.
Когда он заговорил, то его голос, выражение его лица выглядели затравленно.
— Я только знаю, что нам не положено жить вечно…
— Я не хочу для него бессмертия, черт возьми! Я просто хочу вернуть его…
— Считаешь, что ты здесь ставишь условия? Искренне веришь, что устанавливаешь правила? Ты играешь с основами смертности и мироздания.
— К черту смертность! Роджера обокрали! И я это исправлю, даже если это будет стоить мне жизни!
Глава 37
Сэвидж лишь однажды за свою жизнь испытывал столь ошеломляющую слепоту, меняющую все вокруг. И не то, чтобы Мэй солгала ему. Он просто не понимал ее скрытых мотивов. И просто принял ее слова за чистую монету и перешел к другим проблемам.
Например, к сексуальному влечению к ней.
Забавно, как оно стерло все остальное.
— У меня нет другого выбора, — заявила Мэй.
— Ты ошибаешься. — Он покачал головой. — Смерть — это не что-то ужасное.
— Как ты можешь такое говорить? Роджеру было всего семьдесят лет. Его преступно обокрали.
— Но если ты веришь в Забвение…
— Ты хочешь сказать мне, что мои отец и мамэн, которые не особо ладили, когда жили под этой крышей, сейчас наслаждаются идеальными отношениями на небе? Я тебя умоляю. Я соглашалась с теорией про Забвение, пока не сложила два плюс два касательно людей, которые предположительно там оказались.
И вечность с так называемыми любимыми — всего лишь сказка, которую нам скармливают, чтобы мы не сходили с ума в ситуациях вроде моей… и да, я понимаю, что схожу с ума. Но ты не знаешь, каково это…
— Я тоже потерял единственного близкого мне человека. Поэтому я прекрасно понимаю, как ты себя чувствуешь.
Это заставило его женщину замолчать.
Не то, чтобы она была его.
