По обе стороны от входа располагались шелковые флаги на гордых флагштоках…
Перед глазами встал образ Зайсиса, посаженного на кол…
Тук. Тук. Тук… тук.
Звук исчез, словно выполнил свое предназначение. Дверь со скрипом отворилась, хотя он не открывал ее сам — ни усилием мысли, ни движением руки.
Взгляду предстала хозяйская спальня, поток свежего воздуха устремился ему навстречу так, словно кислород отчаянно жаждал покинуть пределы роскоши. С другой стороны, не было там ничего хорошего.
Представшая в свете подрагивающих свечей сцена жестокости заставила даже Сэвиджа зажмуриться.
Простое нижнее платье Рэйвин, которое она так часто носила, было порвано на лоскуты и испачкано кровью, ткань валялась тут и там… на кровати. А под балдахином с родовым гербом ощущался сильный запах крови и секса, несмотря на открытое окно.
Здесь ее взяли силой.
— Дражайшая Дева Летописеца.
Но это еще не все. Там… в углу… был сверток кожи, бледной, необработанной….
Кожи Зайсиса.
Сэвидж накрыл лицо правой рукой. Он никогда не был верующим, которого можно было поймать на молитве, или стремящимся попасть в Забвение, но он не смог сдержать себя.
И раз за разом шептал имя праматери всей расы…
Тук. Тук. Тук.
Осмотревшись по сторонам, он нахмурился. Звук исходил со стороны камина, от стола на козлах, и когда Сэвидж подошел ближе, то увидел, что рядом с открытой книгой стояла черная свеча, глиняная тарелка, кинжал и какие-то травы. Сделав глубокий вдох, он ощутил знакомый запах.
Его мантия.
Приподняв переднюю сторону накрывавшей его мантии, он принюхался и да, этот запах он чувствовал… а также аромат… крови Рэйвин.
Сэвидж посмотрел на древний фолиант. На пергаменте были видны черные строчки, ржаво-коричневый цвет предполагал, что чернилами послужила кровь. Знаки и символы… он прежде не встречал ничего подобного. Но примерно мог догадаться о содержании.
Заклинание, эти ингредиенты не могли быть использованы ни для чего другого.
И здесь Рэйвин вскрыла свою вену."
"Он подумал о предупреждениях, вырезанных на его гробу.
Было не сложно прийти к заключению, что на него нанесли какое-то сдерживающее заклинание, хотя, очевидно, Зайсис не преуспел в этом.
Сэвидж поморщился, закрыв книгу. Он не хотел прикасаться ни к какой части этого монстра. А что до обложки? Уродливая кожа оказалась испещрена трещинами и заломами, словно была старее мироздания. Она также пахла прогоркшим молоком или разлагающейся плотью.
Разжав хватку, он потер ладонь о бедро.
