Но, знаешь, это наводит меня на мысль. Ты не хочешь потренироваться…"
"— Да! — Он подумал об Илин. — Я хочу научиться драться.
Мёрдер затих, буквально застыл.
— Что? — спросил Нэйт. — Ты думаешь… думаешь, я не справлюсь?
— Думаю, у тебя все получится. Я просто не хочу для тебя такой жизни, сынок. Но не стану тебя останавливать. Я поговорю с Братьями, мы что-нибудь придумаем.
— Хорошо. Спасибо. Мама сегодня дома?
— Она будет в учебном центре. Ты…
— Я отправлюсь в Дом Лукаса.
— Будь осторожней там. Позвони, если я буду нужен.
Неважно, что происходит, я всегда отвечу, всегда тебя найду.
Спустя долгое мгновение Мёрдер кивнул и вышел из ванной, направляясь к лестнице, укрытой ковровой дорожкой, ведущей к кухне.
Иногда бывает очень важно выговориться.
— Я встретил кое-кого, — выпалил Нэйт.
Услышав собственный голос, он удивился, что заговорил об этом. Но он хотел поделиться кое-чем с отцом, особенно если была вероятность, что он его больше не увидит.
Отец медленно повернулся, и выражение на его лице можно было бы назвать забавным.
В любую другую ночь. По другому поводу.
Он выглядел так, будто ему заявили, что Зубная фея существует: удивленно.
— Да? — спросил Мёрдер.
— Да. И, Пап, думаю, она мне очень нравится.
Глава 55
— Нет, сойдут и хлопья. Спасибо.
Когда Мэй села за кухонный стол, ее чашку наполнили хлопья «Cheerios» от известного ритейлера, обезжиренное молоко каким-то образом прошло тест на запах несмотря на то, что срок годности истек вчера. Она пыталась взять себя в руки.
И не потому, что вот-вот разревется.
Она давилась вопросами, которые не имела права задавать. И главный из них — почему Сэвидж провел между ними границу? Они же двое взрослых, все по согласию?
Хотя, очевидно, согласие тут было только с ее стороны.
Когда Сэвидж сел напротив нее с каким-то тостом и чашкой кофе, Мэй попыталась непринужденно улыбнуться, типа нет проблем и все такое. Тот факт, что она не могла предложить ему яичницу с беконом, и что по непонятному чуду здесь нашлось кофе для них двоих — печально охарактеризовал то, какими ужасными вышли последние пара недель.
И все, чего они не сделали в кровати, стало проклятой вишенкой на торте.
Они ели практически молча… тишина царила в доме, казалось, во всем мире, прерываясь на хруст тоста с его стороны и позвякивание ложи о чашку — с ее. Но дело в том, что Мэй не доверяла себе, потому не могла осознать очевидное.
Да, из этого не выйдет ничего хорошего.
