Хотя нужно время, ответ дается не сразу… но раньше сработало, я верю, что сработает и сейчас.
Не делай этого, сказал голос в голове Мэй. Это неправильно. Эту дверь нельзя открывать…
Закрыв глаза, она представила Роджера в этой ледяной воде, кубики, плывущие над его тревожным, пустым взглядом. Когда ее охватила боль, она открыла хранилище в своем сердце и вложила в него свою трепетную надежду в адрес… вселенной, потому что она не была уверена, что верила в Деву-Летописецу.
Она пыталась увидеть Роджера живым и рядом с ней…
Мэй сжала нож в кулаке и ахнула, мазнув по коже лезвием.
Когда ее веки открылись, перед глазами стояла четкая картина красной крови, капающей сквозь сжатую ладонь и с брызгами приземляющейся в молочную жидкость на дне серебряного блюда.
Кап. Кап. Кап…"
"Она не знала, чего ожидала. Секунды перетекли в минуты, но она добилась лишь… лишь звука капель… и пронзительная неудовлетворенность накрыла ее с головой. Это было безумием, фантазией, порожденной ее отчаянием и желанием Таллы отплатить за службу мамэн Мэй.
Тупик…
Талла достала что-то из большого кармана домашнего халата, костлявая рука протянулась через стол.
В дрожащих пальцах был зажат небольшой треугольный кусок чего-то похожего на пергамент, две его стороны были гладкими, как если бы они были отрезаны, а длинный край был неровным, как будто оторванный.
— Из Книги, — выдохнула Мэй.
— Я хранила это все эти годы. Хранила на случай… если она понадобится. Так вот я отдаю ее для твоих поисков.
При этом Талла положил фрагмент на серебряное блюдо…
Вспышка была такой яркой и горячей, что они обе оттолкнулись от стола, рука и запястье Мэй вдруг загудели от внезапного жара, ритмичная пульсация боли в ладони не имело ничего общего с порезом от ножа.
Во всем коттедже замерцало освещение, ветер порывами забился в окна.
Свет померк.
Стул Мэй рухнул на пол, когда она вскочила на ноги.
— Талла, что происходит…
С другой стороны стола послышался писк, а затем тошнотворный звук падения тела пожилой женщины.
— Талла! — Мэй пробиралась через стулья, натыкаясь на них, отбрасывая в сторону в какофонии шума.
— Где ты…
Внезапно свет снова включился. Никакого мерцания электричества. Шума снаружи. Талла лежала на полу без сознания, ее глаза закатились, белки светились, как будто она была одержима…
Со стоном и резким вздохом, пожилая женщина пришла в сознание, на ее морщинистом лице отразился шок. Затем она подняла голову и огляделась по сторонам, словно не понимала, где находится.
