Обольститель и куртизанка

Накануне граф подумал было, что «чай» всего лишь эвфемизм, и за приглашением мисс Рейнз скрывается нечто более занимательное, но теперь его сомнения рассеялись: едва ли Оливия предложит ему покувыркаться на скорую руку в этой маленькой, безвкусно обставленной гостиной. Вся сцена чертовски напоминала чаепитие с сестрой, если бы не аромат чувственности и соблазна, дразнивший его ноздри.

— Вам известно, зачем я здесь? — произнес он, желая обратить на себя внимание куртизанки. Большинство женщин, которых граф Эрит находил привлекательными, пускали в ход все свои чары, чтобы пленить его сердце.

Оливия Рейнз казалась равнодушной, словно глухая, вдовствующая гранд-дама на благотворительном музыкальном вечере. — Я хочу стать вашим любовником.

Прием был грубоват, обычно Эрит действовал более тонко, но чутье подсказывало ему, что эта женщина отвергнет лицемерное расшаркивание и двусмысленные намеки. Он усмехнулся, вспомнив, с каким неподражаемым апломбом она распахнула веер со скабрезной картинкой у него перед носом.

Дерзкая чертовка посмела бросить ему вызов, хотела его сконфузить.

Ее забавная выходка не смутила графа, а, напротив, изрядно заинтриговала.

Оливия не улыбнулась, но губы ее чуть дрогнули. Эрит заметил маленькую темную родинку в уголке ее рта. Ему мучительно захотелось коснуться языком этого крохотного бархатистого пятнышка, ощутить вкус этих нежных насмешливых губ.

Черт побери! Он не испытывал волнения при мысли о поцелуе с тех пор, как еще мальчишкой увивался за горничными. А теперь его тело буквально взбунтовалось.

Слава Богу, столешница надежно скрывала, как будоражат его кровь безразличие и отстраненность Оливии.

— Я смотрю, вы без преамбулы перешли к делу, — задумчиво проронила куртизанка и, поднеся чашку к губам, отпила глоток. Ее рука даже не дрогнула, что больно уязвило графа. Неужели пышный титул и богатство великого Эрита ничего для нее не значат? Ни одна женщина прежде не проявляла к нему подобного пренебрежения. И самое нелепое, что этот холодный прием оказала ему продажная девка.

Обычно дамы полусвета вились вокруг него как мотыльки. Тугой кошелек делал его желанным гостем в любом салоне.

— А вам хотелось бы, чтобы я начал издалека?

— Нет, я нахожу вашу откровенность… занятной. В ней есть приятная новизна. — Поставив чашку на стол, Оливия с отстраненным любопытством оглядела Эрита. Своей блестящей карьерой дипломата граф был обязан способности угадывать малейшие перемены в чувствах и настроениях противника.