Обольститель и куртизанка

— Пари — дело святое, — холодно возразила Оливия, как будто ее безумная выходка была делом необычайной важности. — Уверена, ты впитал это с молоком матери, Эрит.

— Оливия, ради Бога, остановись. Ожерелья вполне достаточно, — взмолился граф.

— Прекрати, черт тебя побери. — Эрит сунул в руки Монтджою свой бокал, не заботясь о том, подхватил ли его молодой лорд. Сжав плечи Оливии, он заставил ее подняться. — Я этого не хочу, — яростно прошипел он сквозь стиснутые зубы. — И никогда не хотел. С самого начала.

Оливия недоуменно нахмурилась.

— Но я проиграла пари, Эрит. Ты знаешь, что выиграл.

По залу прокатилась волна шепота, послышались удивленные возгласы. Казалось, сам воздух сгустился от нетерпеливого ожидания.

— Ты не проиграла. Никто не проиграл. И никто не выиграл. — Эрит понизил голос, не желая давать сплетникам пищу для пересудов. — Чертово пари меня не волнует. Это была лишь уловка, чтобы тебя удержать. Ты хотела меня оставить, и мне пришлось пойти на хитрость. Пари — единственное, что пришло мне в голову.

— Я добровольно приняла условия пари и поклялась, что встану перед тобой на колени.

Эрит отчаянно пытался вспомнить ту ночь, когда он, почти обезумев от желания овладеть Оливией, предложил ей это безрассудное пари. Они мерились силами, соперничая за власть, и каждое произнесенное ими слово, каждый жест был частью игры. Но даже тогда Эрит не собирался подвергать Оливию унижению. Напротив, он восхищался ее гордым достоинством и ценил ее именно за это.

Желая положить конец этой отвратительной сцене, граф яростно зашептал:

— Я сказал, что сам опущусь перед тобой на колени. Ты не допускала даже мысли, что я одержу верх. Я никогда не думал публично унижать тебя. Никогда.

В глазах Оливии мелькнула неуверенность.

— Ты хотел, чтобы я открыто признала тебя своим повелителем.

— Но я не твой повелитель, черт возьми! Неужели ты этого еще не поняла? Здесь нет ни повелителей, ни рабов. Мне нужна не покорная служанка, а возлюбленная.

Оливия упрямо вздернула подбородок, но, по крайней мере, передумала опускаться на колени.

— Ты хотел, чтобы я подчинилась тебе.

— Но не так. Ты можешь уступить мне или взять надо мной верх, но все это останется между нами.

Эрит обвел глазами зал. Толпа жадно следила за каждым жестом Оливии. Нужно было положить конец этой нелепой неловкой сцене.

— Мисс Рейнз желает сообщить вам, что после июля уже не сможет украшать собой лондонские гостиные.