Обольститель и куртизанка

Как скоро эта история достигнет ушей более почтенных?

— Надеюсь, завтра вы переедете.

Будь у него выбор, он умчал бы туда Оливию прямо сейчас.

Она испуганно вздрогнула.

— У вас есть возражения?

— Я не ожидала, что это случится так скоро.

Ее плавная речь, богатые интонации и ироничная манера разговора, достойная выпускника Кембриджа, завораживали. Неужели эта женщина поднялась с самого дна? Если это так, ей пришлось пройти огромный путь, чтобы научиться держаться с таким достоинством.

Эрит дернул плечом, стараясь принять равнодушный вид, что было полнейшим притворством.

— Я из тех мужчин, что быстро принимают решения.

— Ясно. — Губы Оливии дрогнули в знакомой кривой усмешке.

— Утром я пришлю свою карету, чтобы отвезти вас в новый дом, а позднее, вечером, заеду к вам обсудить наши планы. Возможно, послезавтра мы съездим на аукцион «Таттерсоллз» и выберем для вас лошадей. Думаю купить двух упряжных и одну верховую. Я уже позволил себе заказать вам экипаж; смею надеяться, вы его одобрите.

— Весьма предусмотрительно, милорд, — с нескрываемой иронией заметила Оливия.

Они оба понимали, что речь идет не только об угощении. Эрита обдало волной жара.

— Спасибо. С радостью.

«О да, вне всякого сомнения».

К чему ждать? Пока что те невинные вольности, которые позволяла Эриту его несговорчивая любовница, едва ли заставили бы негодующе поднять брови даже стыдливых девушек на выданье в респектабельном «Олмаке», этой твердыне благопристойности. А впрочем, не совсем так.

От жаркого, властного и такого короткого поцелуя.

Чертовски короткого.

Целуя Оливию, Эрит ощутил вкус ее гнева. И удивления. Она не пожелала ответить на его поцелуй, но, прижимаясь губами к ее пылающим губам, Эрит почувствовал, как вспыхнули и обратились в пепел все его сомнения, вся злость и досада. Даже нескончаемая, тупая боль, горечь и застарелая вина, терзавшие его долгие годы, исчезли, развеялись, как дурной сон.

Это мгновение решило судьбу мисс Рейнз. Эрит отбросил сомнения: Оливия должна принадлежать ему. Она одна способна принести ему исцеление.

Эриту захотелось поцеловать ее снова. Выпрямившись, он ступил на красно-синий турецкий ковер. Оливия насторожилась, словно лань, почуявшая хищника.