Обольститель и куртизанка

— И ты говоришь мне об этом сейчас, когда я еду на встречу, от которой не могу отказаться?

Оливия сжала руки на коленях, пытаясь обрести холодную уверенность, что помогла ей овладеть собой, когда Джулиан, охваченный страхом за дочь, унизил ее и оскорбил. Тогда он показал свое истинное лицо. Тогда, а не теперь. Все его старания изобразить нежные чувства — лишь жалкие потуги.

— Шлюхам никогда не удается точно рассчитать время.

— Я никогда не обращался с тобой как со шлюхой, — горячо возразил Эрит, лицо его застыло.

— Вы сделали это сегодня.

Рука Джулиана, лежавшая на подлокотнике дивана, сжалась в кулак.

— Это несправедливо. Ни один мужчина не захочет, чтобы его дочь рисковала своим будущим.

— Да, ваши чувства делают вам честь. Несмотря на вспышку гнева, вы показали себя преданным отцом. И никудышным любовником.

Глаза Джулиана потемнели, сделались свинцовыми, как грозовые тучи на летнем небе. Он сделал движение, чтобы встать, но одернул себя.

— Господи, Оливия, прости меня… — Его голос прервался, в нем слышалось искреннее сожаление.

 — Я увидел здесь Рому и рассвирепел. Я вел себя как полнейший болван. Но ты должна знать: я вовсе не думаю того, что тут наговорил. Черт возьми, я тебя обидел. Клянусь, я этого не хотел.

— Уверена в этом. — Слова слетели с ее губ как разящие осколки стекла. — Но теперь мне многое стало ясно, включая и то, что нашей связи пора положить конец.

— Ради Бога, не называй наши отношения связью. — Напускная отчужденность исчезла в одно мгновение.

Джулиан бросился к креслу Оливии и, упав перед ней на колени, сжал ее руки трясущимися пальцами. — Я люблю тебя, и ты любишь меня.

Она с самого начала знала, что ее счастье недолговечно.

И вот настало время уйти. Оливия сделала глубокий вдох, собираясь с силами, однако боль расставания с Джулианом невозможно было вынести. Ей словно предстояло перенести ампутацию, лишиться руки или ноги.

Она посмотрела Эриту в глаза.

— Я рада, что заставила вас в это поверить. В конце концов, вы выложили целое состояние, чтобы я потакала всем вашим капризам.

Вам хотелось пробудить чувственность в холодной женщине, не так ли?

Мышцы на руках Эрита вздулись, лицо сделалось белым как пергамент. Побелели даже губы. На мгновение Оливия испугалась, что Джулиан ее ударит. Она задрожала и отшатнулась, но гордость заставила ее замереть.

Трясущейся рукой Эрит вцепился в спинку стула возле ее плеча. Неимоверным усилием воли он овладел собой, уголок его рта подергивался.