Проблема заключалась в том, что она устала, и вечер выдался тяжелым и обескураживающим, ей так и не удалось поесть, и да, вела она себя… излишне эмоционально.
Все это было очевидно, и Леони внутренне собралась.
И тут он вошел в дверь, неся поднос с сэндвичами, которые сделал сам, своими аристократическими руками.
Именно в этот момент она перестала бороться с собой и влюбилась в него.
— Полагаю, вы составите мне компанию, — сказала мисс Нуаро твердо, насколько было возможно. — Вы не могли всерьез рассчитывать на то, что я съем все это одна.
— Очень надеялся, что вы меня пригласите, — признался он. — Умираю от голода. В отличие от Суонтона во мне нет и намека на изнеженную чувствительность, и я не способен жить одними чувствами. — Переставив с подноса на стол тарелки, бокалы и бутылку, Саймон прислонил его к ближайшей стене. Потом занялся сервировкой.
Он сел на место Марселины — не напротив Леони, но и не рядом.
— Ешьте, — приказал он. — Я трудился как раб, готовя это.
— Вы одержимы едой, — заметила мисс Нуаро.
— Вам слишком много приходится работать, чтобы еще и от еды отказываться, — сказал маркиз. — Вам нужно быть сильной. Вашим девушкам нужно, чтобы вы были сильной. Мне это тоже нужно. У нас есть загадка, которую необходимо решить, и как можно быстрее. — Он поднял бокал. — Но не сегодня. Сегодня нам нужно успокоиться и поддержать наши тела пищей и выпивкой. А завтра мы выходим на охоту.
— Мы… — сказала она.
— У нас на двоих одна проблема, — объяснил он.
— В наших лучших интересах решить ее вместе. Мне никогда не удастся сделать это со Суонтоном. Мне нужны ваши мозги. Те самые, которые сократили количество вероятных вариантов до двух. Именно они. Мне нравится, как вы мыслите.
Сердце у нее подпрыгнуло. Дважды. Она подняла свой бокал.
— Тогда за справедливость.
— Да, — согласился он. — Сегодня просто за нас.
* * *Немного беспокоило, что они были вдвоем. Беспокоило, потому что Лисберн ощущал отсутствие ее сестер.
Он не был мнительным человеком. И это не имело никакого отношения к ощущению, что в доме кто-то присутствует. Просто здесь, в гостиной, имелись характерные признаки: тетрадь на столе с записями, сделанными женским почерком, но не ее… Блокнот для эскизов, принадлежавший, должно быть, герцогине Кливдон… Вокруг стола три стула… Какие-то обрывки и обрезки, которые явно принадлежали кому-то другому. Сама комната была устроена для троих.
