Выражение на лицах у них было таким театральным, что Леони едва удержалась от смеха. Меффат стоял бледный, как смерть, а Тикер опасно побагровел. Судя по всему, Меффат пришел в себя первым. Он резво кинулся к двери, через которую они вошли в зал. Но путь был закрыт. Дверь охранял один из выступающих этим вечером — цирковой силач.
— От кого ты бежишь? — крикнул ему Тикер. — От французской портнихи? Она тебе ничего не сделает. Никто не поверит тому, что она скажет. Весь мир знает, что она…
— Тебе лучше остановиться и подумать, прежде чем закончить предложение.
— Из-за занавеса появился маркиз Лисберн.
Отступив на шаг, Тикер огляделся. И понял, что выбраться отсюда не так-то просто. Остается либо сдаться, либо попробовать выкрутиться.
Леони была готова поставить на последнее. Тем более что Тикер являлся задирой по натуре.
Краснота у него на лице приобрела другой оттенок, а голос зазвучал громче.
— О, так ты тоже здесь? Ничего удивительного! Это она тебя сюда притащила? Ловкий прием!
Леони бросила взгляд на Лисберна, но тот лишь улыбался.
Если бы у Тикера имелась хоть капелька разума, он бы замолчал, увидев такую улыбку.
Но нет!"
"— Хочешь пойти по следам Кливдона и Лонгмора? — не унимался негодяй. — Подумай тысячу раз. Ты хоть представляешь, кто твоя обожаемая на самом деле? Кто они все такие — она и ее сестры-интриганки? — Он расхохотался. — Потеха! Ты понял, что это такое, Меффат? Это отчаянные меры. У них нет ничего. С какой стати ты беспокоишься о каком-то альбоме с вырезками? Они сами напечатали год на афишах.
Это сплошной блеф, ты что, не понимаешь? Их слово против твоего.
Из-за занавеса раздался голос Кливдона.
— Год указывается во всех газетах. — Он вышел на авансцену. — Миссис Уильямс посвящали одобрительные рецензии «Хроники и еженедельник Бата», «Бристольский Меркурий» и другие английские газеты в течение тех лет, когда она, по вашим словам, жила во Франции.
Кровь отхлынула от лица Тикера, но он не сдавался.
— Ты угодила в переделку, Дульси, — заявил он. — Устроила скандал аристократу. Теперь они засадят тебя в тюрьму и забудут о тебе. — Скрестил руки на груди. — Если вы надеялись запугать меня, ваша светлость, то вас ждет разочарование.
— Мы слышали, как вы признались, что заплатили миссис Уильямс, чтобы она обвинила лорда Суонтона в том, что он бросил ее с незаконнорожденным ребенком. — Кливдон указал на всех, стоявших на сцене. — Мы все слышали это.
