Танцевать — это одно из величайших наслаждений в жизни, которое не стоит больших денег и больших трудов. Чтобы танцевать, не требуется специального места или оркестра. Достаточно одного пианино. Или гитары. Или кто-нибудь просто споет или промурлычет в такт. Мы с сестрами танцевали на улицах под шарманку, которая играла что-то из Россини.
Он молчал в ответ. И это молчание, казалось, звучало громче, чем оркестр.
Потом Лисберн сказал мягко:
— Мне кажется, ты танцуешь так здорово, потому что тебе это нравится.
И потому что музыка соответствует твоему математическому складу ума. И потому что… — Он покачал головой. — Нет, достаточно. По-моему, я уже стою на краю поэтической пропасти."
"Она тоже оказалась на краю и чуть не рассказала ему слишком много — о себе, о своем прошлом, о мире, из которого пришла. О том, кем она являлась на самом деле. Словно эта ночь не была просто сновидением, мгновенным отклонением от заведенного порядка вещей.
Как будто у них есть одно будущее на двоих.
Но Леони прекрасно знала, что к чему в этой жизни. Понимала, что лучше оставить самой, чем быть брошенной, и чем дольше она будет оттягивать момент расставания, тем будет больнее. Лучше начать это как можно раньше, чтобы научиться тому, как избавляться от любви.
Но у нее еще оставались эти две последние минуты.
— Тогда давай танцевать, — она вздернула подбородок.
* * *Возможно, сейчас стоило вообще помолчать.
Когда она заговорила о Париже, Лисберну стало трудно дышать. Он вспомнил, как Леони сказала, что в отличие от своих сестер она большую часть жизни провела там. И сегодня он уловил едва заметные нотки грусти и ощущение потери, когда она упомянула про Париж.
«Ты хоть представляешь, кто твоя обожаемая на самом деле?»
Лисберну казалось, что представляет или знает о ней то, что мужчине обычно требуется знать о женщине. Она красива, с хорошей фигурой.
Она умна и на удивление начитанна, сообразительна и уверена в себе. Он лишил ее невинности и вдруг обнаружил, что за деловой внешностью скрываются чувственность и страстность.
Но это не все. Ему хотелось узнать, какой она была до того, как приехала в Лондон. Какой была, когда Суонтон встретил ее в Париже в каком-то магазине. Должно быть, в то время она была в большей степени француженкой, нежели англичанкой.
