— Я думаю, она вышла на сцену, как только научилась ходить, — заметила Леони. — А может, и до того.
— Девочка просто находка для Люси, — сказала Марселина. — Кливдон говорит, что ей здесь одиноко.
— Но слуги души в ней не чают, — удивилась Леони.
— Люси обожает Кливдона, ей нравится быть принцессой в огромном доме, полном слуг, но это не то, к чему она привыкла, — напомнила Марселина. — После того, что случилось весной… — Она нахмурилась. — Кажется, Кливдон понимает ее, чего я лишена. Когда он рядом, она спокойна и счастлива.
Когда его нет, она превращается в маленькое чудовище. Но Бьянка, как мне кажется, оказывает на нее положительное влияние. Мне будет очень жаль, когда миссис Уильямс съедет от нас. Это не случится прямо сейчас, конечно. Она все еще не вполне здорова, хотя не показывает вида. Кливдон подыскивает для нее что-нибудь подходящее. — Марселина улыбнулась. — Что я все о своих домашних заботах! — Она вновь наполнила бокал Леони. — А что у тебя, моя дорогая? Есть что рассказать мне?
Последнее время Леони была страшно занята, а когда у нее появлялся просвет в делах, тогда сестра плохо себя чувствовала.
Так что только теперь ей выдалась возможность рассказать Марселине полностью обо всем, что произошло за две с половиной недели. Она не плакала. Такого с ней никогда не бывало. Но в «Воксхолле» Леони чуть не разрыдалась.
«Это за тобой они наблюдают. За самой красивой девушкой здесь».
Сердце ее разбилось.
Они с сестрами были очень милы, конечно, и умели выгодно подчеркнуть свои достоинства.
Но они не были красавицами в истинном смысле этого слова. А Леони с ее вздернутым носом, излишне острым подбородком и рыжими волосами казалась себе чуть ли не дурнушкой.
Однако Лисберн назвал ее самой красивой девушкой, и сказал таким тоном, что не поверить в это было невозможно — столько убежденности прозвучало в его словах. Так мог говорить лишь мужчина, потерявший голову от любви.
— У тебя превосходный вкус, по-другому и быть не могло, — сказала Марселина. — Он красив до боли.
— Она похлопала сестру по руке. — Я уже начала беспокоиться за тебя. Испугалась, что ты будешь дожидаться какого-нибудь солидного положительного мужчину и сохранишь девственность до первой брачной ночи. Наши предки перевернулись бы в гробу. — Она захихикала, и Леони поневоле тоже засмеялась.
Затем Марселина сказала:
— Кливдону это не нравилось, потому что, как он говорил, Лисберн увертливый.
— Увертливый, — безучастно повторила Леони.
Марселина улыбнулась.
