Пятница, 31 июля
Этот день вряд ли станет любимым днем в жизни Лисберна.
Все началось с чтения утреннего выпуска «Обозрения». Буквально на первом абзаце Саймон пролил кофе на яичницу:
Неужели это тот самый поэт, который стал популярным благодаря кулачной схватке, был замечен, когда проскользнул в ювелирную лавку «Ранделл и Бридж»? Что продавец положил в маленькую коробочку, которую потом джентльмен сунул в кармашек жилета?
Свет не будет очень удивлен и не станет долго ломать голову над вопросом, какой из дам предназначено содержимое маленькой коробочки.
Мы желаем джентльмену успеха в общем, генеральном смысле, как и в обретении руки любимой женщины.
Какая женщина имелась в виду, не вызывало никакого сомнения. Дополнительный намек словом «генеральный» был весом, как удар кузнечного молота.
Суонтона, однако, не было дома. Рано позавтракав, он ушел.
Потом, уже под вечер, в клубе «Уайтс» Лисберн столкнулся с Лонгмором, который признался, что он чуть не упал, узнав новость о Суонтоне и Глэдис.
— Когда я в первый раз описал Глэдис жене, Софи сказала, что хорошо бы «Модному дому Нуаро» взяться за нее, — сказал Лонгмор.
— Что мне, к примеру, известно о дамских туалетах, кроме того, что в последнее время их дьявольски трудно стаскивать с женщины? Не говоря уже о том, что одного платься совсем недостаточно для того, чтобы сделать из Глэдис что-то терпимое. Но клянусь, когда я увидел ее, то не мог поверить, что это та же самая девица. Подумал даже, что они прикончили оригинал и подсунули вместо него какую-то другую особу.
Хотя я очень давно не видел ее, ты же знаешь.
— Я тоже не видел ее пропасть времени. В первый раз лишь две недели назад, — поддержал друга Лисберн. — Она не так уж сильно изменилась в лучшую сторону. За исключением цвета лица.
— Что ты думаешь на этот счет? — поинтересовался Лонгмор.
Лисберн пожал плечами.
— Для меня это загадка.
Это была не вся правда, но ему не хотелось откровенничать с другом, который не отличался особой деликатностью чувств.
Возможно, единственное, чего хотелось Глэдис, — это красиво одеться, чтобы обрести уверенность в себе, а еще ей была нужна пара подсказок, как себя грациозно держать.
Неужели ее дурной характер — следствие застенчивости, возникшей из-за переживаний о собственной внешности и того, что отец превратил ее жизнь в сплошное мучение? Лисберн вспомнил девочку, которую увидел на похоронах своего отца. Может, ей стало известно, что отец пытается сосватать ее молодому человеку с разбитым сердцем.
