— Я же не сказал, в чей дом, — возразил Саймон.
* * *Как она могла быть настолько глупой, чтобы поверить в то, что он легко сдастся?
Он был аристократом. А когда им в голову втемяшится какая-нибудь идея, то даже все лошади из конюшни Авгия, запряженные в одну упряжку, не вытащат ее оттуда.
— Сейчас не Средневековье, — возмутилась Леони. — Ты не можешь унести меня в свое логово.
— Так посмотри на меня, — предложил Лисберн.
Она забилась у него в руках.
— Поставь меня на землю!
Его хватка стала лишь крепче.
— Поставь меня на землю или я закричу, — пригрозила Леони.
— У меня есть отличная идея, как не дать тебе закричать.
Он может поцеловать ее, и тогда она растает, сдастся и откажется от всех, кто зависит от нее. И откажется от себя!
Она принялась извиваться, работая руками и ногами, и так неистово, что ему пришлось отпустить ее. Но прежде чем ей удалось вырваться и броситься бегом вверх по улице, он схватил ее и, перекинув через плечо, зашагал в сторону Сент-Джеймсского дворца.
— Лисберн, отпусти меня!
— Саймон, — поправил он ее.
— Я в жизни не назову вас так, милорд! Отпусти меня, ты… ты…
— Зверь, — подсказал Лисберн. — Зверь — это хорошее слово. Клише, в известной степени. Но клише удачно описывают реальность, иначе они не стали бы клише. Вот мы и дошли. — Он остановился у первого из наемных экипажей, выстроившихся в линию, и повернул ручку двери.
— Меня похитили! — что есть сил завопила она. — Помогите!
Лисберн засунул ее внутрь.
— Это моя жена, — пояснил он кучеру. — Немного перебрала.
Живо трогай. — Бросил ему монету. Наверное, то была гинея, да и пес с ним.
— На Риджентс-парк, — приказал Лисберн.
Глава 18
Мы тщетно пытались найти многих щеголей, принадлежащих к высшему обществу, которые стали постепенно исчезать из Лондона. И хотя сейчас город вряд ли можно назвать пустым, те, кто еще остался, старательно избегали нас, явно рассчитывая не отставать от своих модных сверстников в период летних каникул.
«Ассамблея красоты», август, 1823 г.
Ночь была теплой, и предыдущие пассажиры опустили окно в карете.
Понимая, что без труда дотянется до ручки на дверце, Леони притворилась, что обессилела, и устроилась в уголке своего сиденья. Лисберн сел напротив. Но когда она вскочила, чтобы открыть дверцу, тут же оказался на ногах и снова усадил ее."
"Леони вспомнила, с какой скоростью он среагировал в Британском Институте, когда перехватил ее, не дав упасть. Из всех мужчин в мире ее похитил тот, у кого молниеносные рефлексы.
