Эпидемия холеры погубила кузину Эмму и полностью разрушила их прежнюю жизнь в Париже. Эмма умерла очень молодой, но здесь, в Лондоне, ее дух и гениальность жили в их сердцах, в их новой жизни, которую они выстраивали с таким усердием.
— Девушки вели бы себя по-другому, если бы мои сестры чаще появлялись в ателье, — заметила Леони. — Определенный режим и привычка, Джеффрис. Ты же знаешь, что нашим работницам нужно не только быть постоянно занятыми, но еще и чувствовать, что существует порядок. — Многие из таких женщин заканчивают свои дни в домах призрения.
А до этого их жизнь полна трудностей и хаоса. — Но без перемен не обойтись, и всем нужно приспосабливаться к ним. — Для работниц это тяжело. Перемены расстраивали их. Для Леони это было очевидно. На нее перемены действовали так же. — Нам нужно установить новый порядок.
— Вы очень много работаете, — сказала Джеффрис. — Вам нужно отдыхать. Вы не можете работать за троих.
Леони улыбнулась.
— Конечно, но с твоей помощью мне это почти удается. И давай поторопимся.
Нужно приехать туда, пока все не закончилось.
* * *Позже тем же вечером
Мисс Нуаро торопливо вошла в гостиную, примыкавшую к лекционному залу в клубе «Нью-вестерн-атенеум».
И замерла на месте. Из тени оконной ниши выступила высокая фигура в черном.
— Я уже думал, вы не придете, — сказал лорд Лисберн.
Она заметила, что его одежда, по правде говоря, была не полностью черной. В дополнение к ослепительно-белой сорочке и шейному платку на нем был зеленый шелковый жилет, щедро расшитый золотом.
Внимание привлекала его узкая талия… Затем ее взгляд спустился ниже, к вечерним брюкам, которые плотно облегали длинные, мускулистые ноги.
Леони восстановила дыхание.
— Мы разве договаривались? — поинтересовалась она. — Если да, то я, должно быть, была в беспамятстве.
— О, я был уверен, что вы будете здесь. — Лисберн махнул рукой в перчатке в сторону двери, ведущей в лекционный зал. — Суонтон! Толпы девушек. — Он показал на ее платье. — Возможность заявить о себе?
Для этого случая мисс Нуаро выбрала платье из зеленого шелка.
Хотя оно было вечерним, и вырез мог бы быть глубже, чем позволялось днем, Леони приглянулся простой фасон, более уместный на публичной лекции. Никаких кружев и оборок. Только скромная вышивка темно-зелеными нитками вдоль кромки юбки. Главный интерес вызывали очень широкие рукава, разрезанные так, чтобы казалось, будто под ними можно увидеть рукавчики нижней сорочки — мимолетный взгляд на нижнее белье, одним словом.
