Портнихи, как стало ему известно, работали шесть дней в неделю с девяти утра до девяти вечера. Она проводила на работе столько же времени, если не больше. Как ему казалось, это многократно увеличивало вероятность того, что мисс Нуаро откажется провести время в цирке Астли или развлечься в каком-нибудь другом месте.
Леони покачала головой, а потом сделала восхитительный жест рукой, величественно отодвигая лорда со своего пути.
Он понимал, что стоит слишком близко, чуть ли не наступая на подол ее платья. А женщины чрезвычайно бережно относятся к своему личному пространству.
Ему же хотелось узнать, какую границу установит она. Тем более что у Лисберна имелся большой и успешный опыт общения с женщинами.
Однако пришлось подчиниться и занять место сбоку.
— Вот как мы поступим, — заговорил он на ходу. — Мы наймем карету до Астли, побудем там час или немного больше, а потом вернемся сюда до окончания панихиды. К тому времени толпа разойдется. У всех девушек есть сопровождающие. Большую часть девиц — я обещаю! — развезут по домам раньше, чем им захочется, потому что, знаете ли, существует предел, до которого братья согласятся дойти в своих жертвах ради сестер.
То же самое относится к папашам, мамашам и двоюродной бабушке Филомине.
Они пересекли фойе и подошли к дверям вестибюля. Лисберн открыл их перед мисс Нуаро.
Леони проплыла мимо, загадочно прошуршав платьем.
— Я понимаю, что там вы не найдете тех клиенток, на которых рассчитываете, — сказал он. — Но думаю, вам понравятся костюмы у женщин.
— Вполовину меньше, чем вам, осмелюсь заметить, — откликнулась Леони. — Они ведь будут едва одеты?
— Ну, конечно. И балерины, и нимфы, или кого там будет изображать мисс Вулфорд, — согласился маркиз. — Она — сплошное очарование. И все представление прекрасное. Участники, стоя на лошадиных спинах, наворачивают круги по арене. Лошади выделывают разные интересные штуки. И акробаты тоже!
Она подняла глаза и внимательно посмотрела на него.
Лисберн легко выдержал ее взгляд.
Мальчики, красивые от рождения, часто становятся мишенью для других мальчиков, а в школах, которые он посещал, было полно задир. Ему пришлось очень рано научиться скрывать и держать при себе эмоции, если только не возникала необходимость в них.
«Ты как бриллиант, — сказала ему одна из его любовниц. — Такой роскошный, блестящий, полный огня. Но когда кто-нибудь попытается рассмотреть человека внутри, увидит лишь отражение и сверкающую поверхность».
