А когда Леони обернулась и застала его за наблюдением, он сделался похож на набедокурившего мальчишку, пойманного на месте преступления. Ей захотелось узнать поближе этого мальчишку. Тут ее логика на секунду дала сбой, и внутри что-то щелкнуло.
Но это длилось всего несколько мгновений.
Теперь рядом с ней снова сидел самый красивый мужчина в мире, а она опять стала Леони Нуаро — разумной, трезвой коммерсанткой, способной сложить два и два.
— Вы терпеть не можете его поэзию, однако вернулись в Лондон вместе с лордом Суонтоном, чтобы издать его книгу, — сказала она.
— Поразительная лояльность!
Лисберн засмеялся.
— Мужчина должен быть рядом с другом во время испытаний.
— Чтобы защитить его от экзальтированных барышень?
— Нет, этого изначально не было в плане. Мы приготовились к унизительному возвращению. Критики были к нему жестоки. Вы не знали?
— Я не слежу за литературой, — призналась Леони. — Читаю только обзоры спектаклей и концертов и тому подобное, но меня главным образом интересуют описания того, во что были одеты дамы.
Времени на литературную критику мне не хватает.
— До выхода сборника «Алцинта и другие поэмы» он опубликовал несколько стихотворений в журналах, — пояснил Саймон. — Критики смешали его с грязью единогласно и безоговорочно. Они разрывали его на части. Стали писать пародии. Это было форменное избиение. До того, как Суонтон увидел эти статейки, он еще не знал, поедет ли в Лондон вообще. Но после такого выбор стал очевиден: вернуться и стоически преодолеть испытания или прослыть трусом.
— Даже не представляла, — удивилась она. — Я была уверена, что его светлость вернулся в Лондон, когда его книга уже вышла, и потому что все только о ней и говорили. Наши дамы так совершенно точно. Я не слышала таких взволнованных обсуждений со времен последнего большого скандала. — Того самого, в который Софи бросилась очертя голову.
— Нам ничего не было известно о том, что здесь происходит, — продолжал Лисберн. — Мы прибыли в Лондон за день до появления книги в магазинах.
У нас собралась небольшая компания, и Суонтон не стал нападать на критиков. Для начала, он не был высокого мнения о своем таланте и поэтому не чувствовал себя уязвленным, как любой бы другой на его месте. Мы потом еще пошутили на эту тему в клубе «Уайтс». А уже через несколько дней после нашего приезда нам пришлось допечатывать тираж, и очень быстро. Толпы молодых женщин брали приступом книжные лавки.
