Правда, это совсем неважно, потому что вы так и так проиграете.
— Я думаю, нет, — не согласился Лисберн. — И надеюсь, что сумею обогатить ваш опыт.
* * *На что бы ни рассчитывал Лисберн, но он никак не ожидал, что она… настолько невинна.
Нет-нет, это какой-то абсурд! Мисс Нуаро — француженка и модистка. Из Парижа! Ей двадцать один — совсем не дитя. Ее сестры уже сбили влет двух самых искушенных лондонских кавалеров.
Неопытная, сказала она. Не похоже! Однако… То, как осторожно Леони повела себя в первый раз… И эта легкая неуверенность во время поцелуя, в котором ощущался намек на обещание и… чувство.
Возможно, это всего лишь следствие ее неуверенности в мужчине, с которым она почти не знакома. Он не мог бы сказать наверняка. Поцелуй был так мимолетен.
Отмахнувшись от своих мыслей, Лисберн проводил ее взглядом. В трепещущем облаке муслина она вернулась назад к столу.
— Нам нужно крайне аккуратно определить условия. — Леони опять заговорила отрывисто и по-деловому.
А он все пытался восстановить душевное равновесие. — Что вам сгодится в качестве доказательства?
— Доказательства чего?
— Того, что леди Глэдис завоюет общество.
— Все общество? — удивился Лисберн. — У меня и в мыслях нет ставить под сомнение вашу гениальность, мадам, но мне кажется, за полмесяца этого невозможно добиться ни одной молодой особе, если только она не леди Клара Фэрфакс.
Леони застыла на месте. Искушение подойти к ней и коснуться губами затылка, чтобы она растаяла, было почти невыносимым.
Но Лисберн уже и так донельзя ускорил события.
Он никогда такого не делал.
Терпение ему не отказывало. Он получал такое же большое наслаждение от игры в преследование, как и от самого завоевания.
Однако пока был слишком стремителен и неловок.
Лисберн заставил себя подумать. Это нужно было сделать намного раньше. Он попытался вспомнить, что она сказала.
Глэдис! Мисс Нуаро становится очень эмоциональной, когда говорит о Глэдис.
— Как вы думаете, чего хочет добиться сама Глэдис? — спросил он.
— Странный вопрос. — Леони отошла за стол и встала к нему лицом, как будто поняла, о чем он подумал, глядя на ее шею, и захотела, чтобы между ними оказалось как можно больше предметов мебели. — Вы прекрасно понимаете, что леди Глэдис будет счастлива, если люди перестанут смотреть на нее, как на одну из тех кошмарных собачонок, которых дамы везде таскают с собой.
Сначала он не понял.
