Обольстительница

Ланс разглядывал человека, стоявшего перед ним. Спокоен и холоден как лед.

– Вы правда жили среди семинолов?

– А вы имеете что-нибудь против индейской крови? Ланс улыбнулся, покачал головой:

– Нет. Просто я знаю, что никто не может двигаться ночью так бесшумно, как семинол. – Он встал. Перебросил через стол карту местности. – Мы находимся вот здесь. Вот последний отчет о передвижениях армии янки. Маклеллан хотел захватить Ричмонд, однако Джексон удержался в долине Шенандоа, и Маклеллан, как всегда, заколебался.

Этому трусу всегда кажется, что у нас больше людей, чем есть на самом деле. Теперь на поле боя появился Поуп, но его все ненавидят. И не зря. Я знаю этого сукина сына. У самого Ли несколько целей. Одна из них – защита Ричмонда. Джексону может понадобиться помощь в долине. Кроме того, рассматривается возможность перенесения боев на территорию янки. Все, что вы сможете узнать, сообщите непосредственно мне, и никому другому. Если меня не убьют. В этом случае отправляйтесь прямо к Стюарту или к Ли. Ясно?

– Я дам вам нашу лучшую лошадь.

– Больше мне ничего не нужно.

– Единственное, чего я не могу дать вам, сэр, это времени. Информация нужна мне не позже чем через десять дней. Нам сообщили, что ваш корабль сможет сняться с якоря через две недели. Если к этому времени я не верну вас в целости и сохранности, морские начальники повесят меня на грот-мачте. Так что возвращайтесь, и поскорее.

Маккензи улыбнулся. Глаза его сверкали, как темные льдинки.

– Мне много времени и не нужно, майор.

Хватит одной ночи. Всего одной ночи.

В середине июля Райза продолжала выхаживать солдат, раненных во время семидневной битвы. Жара стояла невероятная. Хорошо еще, что у медиков оказалось достаточно морфина – приходилось ежедневно проводить множество ампутаций. Перевязочного материала тоже хватало. Райза уже успела узнать, что док Эйб, как любовно называли его окружающие, никогда бездумно не отрезает солдатам руки и ноги. Но при раздробленных костях другого выхода нет. Солдат приходилось оперировать быстро, чуть ли не на поле боя.

Затем их отправляли в ближайшие госпитали.

В этот день солнце палило особенно яростно. Солдата на операционном столе не только одурманили наркотиками, но и напоили как следует. Он пел песни пьяным голосом, заверял Райзу, что с ним все в порядке. Ведь третью, самую главную ногу, как он выразился, ему не собираются отрезать.

– Тихо-тихо, сынок. Здесь дама, – успокаивал его Эйб.

– Ах, извините, мэм… Я слишком много выпил.