Оборотень

В свои двадцать лет он сполна нахлебался напрасных обид, познал беспризорщину, прошел через четыре приюта, из которых всегда находил дорожку на волю. В тринадцатилетнем возрасте он познал первую женщину – рыхлотелую тридцатилетнюю проститутку Луизу, которая отдалась ему в подвале заброшенного дома на Солянке за полкило колбасы. Потом он неоднократно встречался с гулящими девками, которые преподали ему нехитрую науку любви, но сейчас он чувствовал, что безумно робеет перед этим невинным созданием и что краска смущения уже залила ему щеки, поползла к ушам и к шее.

– А правду мне сестра сказала, что ты… вор?

В глазах у девушки Заки разглядел любопытство, которое можно увидеть только у молодой кошечки, наблюдающей за движениями полузадушенной мыши: поднимется или все-таки помрет, не добравшись до норы? Видно, инстинкт хищницы, дремавший до поры, подсказал ей, что она имеет полную власть над оробевшим парнем, и сейчас девушка сполна наслаждалась своим могуществом.

А Заки, застигнутый врасплох ее откровенным вопросом, взирал на девушку своими жгучими черными глазами, и в его взгляде смешались любопытство, робость и желание.

– Так ты вор? – настаивала девушка. В любой другой ситуации Заки ответил бы на этот вопрос с гордостью и вызовом, но сейчас не мог подобрать нужного слова.

– Это правда, что ты нас ограбил? – Девушка продолжала таращить на него свои наивные глазищи. Она спрашивала с упрямством малолетнего ребенка, желающего во что бы то ни стало получить ответ на интересующий его вопрос.

Мулла поежился под ее пристальным взглядом и отвечал откровенно:

– Да… Правда.

Реакция девушки была неожиданной:

– Как интересно! Раньше я никогда не видела настоящих воров, – радостно выкрикнула она.

И Заки, глядя в восторженные глаза девушки, по чувствовал себя совсем пропащим.

– Что же тут интересного? – Мулла нахмурился. Теперь он понимал, что ее зеленые глаза – это трясина, куда он шагнул по недоразумению и теперь увяз окончательно. – Так сложилась моя судьба… Я ведь из беспризорников.

– Ольга, кто там? – раздался из глубины квартиры мужской голос.

Такой командный бас чаще всего принадлежит большим начальникам.

– Это мой институтский товарищ, папа! – солгало ангельское создание с зелеными глазами. – Он пришел узнать расписание занятий на завтра.

– Так пригласи его в дом, пусть войдет! Что же ты человека у порога держишь?

Мулла вдруг с ужасом подумал о том, что никак не сможет сойти за студента.

– Я пойду, – сказал он, понизив голос.