Оборотень

Надумал я устроить Бирюку побег…

– Ты? Бирюку – побег? – изумился Варяг Он вдруг подумал, что старик совсем сбрендил: виданное ли это дело, чтобы «кум» «сучьей зоны» самолично устраивал крупному авторитету побег! – Что-то ты, Тимофей Егорович…

– Думаешь, заливаю? – недовольно, с обидой оборвал его старик. – Ты что же это, так ничего и не понял? На хрена же я с тобой второй день тут толкую? Не заливаю я. Все так и было. Да, Варяг. Когда я понял, что Мякиш свой план по-серьезному обдумал и у меня не было никакой возможности его остановить, я тогда твердо решил, что Бирюка надо спасать.

Веришь или нет, но мне тогда подумалось, что, спасая Бирюка, я спасаю Россию – от бандитского отродья. Я в те пару дней, после того как мне эта мысль в голову пришла, многое передумал."

"Две ночи не спал. Все думал. Всю свою жизнь дурацкую передумал. Горько было мне, Варяг, очень горько. И втемяшилось мне в башку крепко: надо спасать Бирюка! Нельзя, чтобы такой правильный вор зазря погиб в моей глуши.

Выживет Бирюк, вернется на волю – может, через него на Руси больше порядка станет. Тем более что для этого наступил удобный момент. Пришла ему с воли малява…

Бирюк сидел на нарах напротив Муллы.

– Мулла, расскажи мне, что стало с теми ворами, которые уцелели в беспаловской зоне.

Мулла зажал одну ноздрю, а потом с шумом вдохнул в себя «сахарок» – понюшку кокаина, заначенную в кармане лагерной робы.

– А чего тут рассказывать! – недовольно поморщился Мулла.

 – Тимоха Беспалый уничтожил тогда почти всех воров в законе. Остались только ископаемые вроде меня.

– Мамонты? – улыбнулся Бирюк.

– Ну да, – кивнул Мулла, – можно сказать, что мамонты. А те, кто остался в живых, работали на него, как шестерки на пахана. Ты думаешь, они только плац подметали? Хотя само по себе и это западло! Они опоганили свои руки, данные им для воровства, тем, что чистили сортиры. Вот этого братва им простить не могла, и когда они, закончив свой трудовой почин по организации мебельной фабрики, стали разъезжаться по разным колониям, так блатные перекололи их заточками, как баранов.

Лишь немногие сумели уцелеть, да и те, кто не запачкался по жизни. Веселенькая история получилась, не правда ли, Бирюк? – хмуро поинтересовался Мулла.

Станислав посмотрел на старика. Он подумал, что Муллу можно было назвать «железным» – таким же, каким некогда был Феликс, один из создателей советской лагерной системы.