Оборотень по объявлению

Замерев, я сначала молча наблюдала, как веревки падают на пол вокруг шефа, как обаяшка ведет его из гостиной. За спиной начальника все еще связаны руки, он идет нехотя, переставляя шаг, словно на казнь… Подождите!

— Стой! — вскочила я с дивана, и он выдохнул так, словно слышал это мое «стой» на протяжении двадцати лет. Повернулся ко мне, контролируя своего пленного, и вопросительно кивнул головой.

— Не надо! — я готова была молить его. Пусть шеф и подложил мне свинью, но нельзя же вот так…

— Дорогая! Я сказал — колыбельную, а не панихиду! Чувствуешь разницы? — он словно пощупал воздух пальцами, а потом подтолкнул Валерия Максимовича в плечо.

— Но я могу быть полезен! — настойчиво возразил шеф, и я навострила уши.

— Раньше надо было сторону выбирать, да мне это и не надо. Поспишь сутки, восстановишься!

— Но моя жена! Если она вечером обнаружит меня…

— Спящим, — перебил его обладатель разноцветных глаз. — То подумает, что совсем умотала мужа работа. Все.

До меня донесся звук падающего тела, и я вскочила с дивана и понеслась туда.

— Я же просил! — еще не добежав до места, я лишний раз убедилась, что слышит незнакомец прекрасно. Не обманул.

Я встала на пороге спальни, наблюдая за тем, как мужчина довольно бесцеремонно бросил на кровать моего шефа. Поза, в которой он теперь спал, была неудобной, но оборотень не дал мне подойти к нему, мягко вытолкнув из спальни.

— Ничего с твоим шефом не случится! Подумаешь, ручку отлежит! Так ничего, будет знать, как девушек в волчьи логова отправлять.

— Да? — я взвилась, повернувшись к нему. Задрала голову, чтобы смотреть в наглые разноцветные глаза, и выпалила: — А ты-то лучше? Кто ты? Рыжий лис? Или бурый мишка?

Он так забавно скривил лицо, что я растерялась. Словно я была величайшим разочарованием в его жизни.

— Я даже не знаю, из-за чего расстроиться… То ли из-за того, что ты уже со всеми успела познакомиться, то ли из-за твоих предположений.

— Но кто ты тогда? — почему-то я не боялась его. Вопреки всему здравому смыслу, я стояла и настаивала на ответе вора, преступника и черт знает кого еще.

— Нет, — он одним быстрым движением опустил вырез моей кофты и вытащил градусник.

— Не «эй», а потом сама узнаешь, — поворачивая градусник на свет, задумчиво сказал он.

— Тридцать шесть и девять…

— А как тебя зовут, я тоже потом узнаю? — я скрестила руки на груди, предварительно одернув вверх край ворота кофты.

— Почему же? — сверкнул он белозубой улыбкой.