Оборотень по объявлению

Суворова продемонстрировала вид из окна на вечерний сад, о чем-то еще говорила, но я ее не слушала, думая лишь о том, как хотела бы сейчас оказаться у себя дома, а не на чужой кровати, в незнакомом доме.

— Напишите мне номер Вашей карты, я хочу переслать туда аванс.

— Но все оплаты проходят через фирму, — я хотела пресечь непонятные скачки через голову шефа, за которые мне потом могло попасть так, что не видать мне после ни одной нормальной работы.

— Это вне системы оплаты между фирмами. Там мы обязаны платить по обычному тарифу, чтобы не привлекать внимания налоговой, а все оговоренные «премии» — она сделала руками знак кавычки, — будут идти Вам на прямую.

— Хорошо, напишу, — я устало присела на кровать, пробуя на жесткость. А Полина в это время подошла к шкафу и открыла его. Он был заполнен до отвала так, словно тут была одежда на все случаи жизни и на все времена года.

— Эм-м-м? — озадаченно протянула я.

— Как обещала, все необходимое. И, разумеется, все новое и с бирками, — Полина продемонстрировала на какой-то юбке этикетку и небрежно бросила обратно.

А я осоловело смотрела на нее, жалея, что у меня нет крыльев, и я не могу улететь отсюда. Никакого трепета, желания рассмотреть вещи, походить по дому, изучить обстановку у меня не возникало. Я просто хотела лечь и смотреть в потолок, надеясь, что мозг сам справится с обработкой информации, а душа более-менее приведет чувства в порядок, выгонит смятение.

Но сколько бы я не думала о деньгах, никакая сумма, как мне казалось, не стоила моей свободы даже на пару недель. Кто-то покрутил бы пальцем у виска и сказал, что я глупая. Что такие деньги как раз перекроют оставшуюся часть по кредиту, и я хоть от одной петли на шее буду свободна. Но нет…

Ничего подобного я не испытывала.

Вот говорят, что на незнакомом месте не спится, непривычно все: и матрац, и одеяло, и сама атмосфера дома.

Я встала и поплелась открывать. Этой ночью я спала в своем нижнем белье — не хотелось прикасаться к чужому. Пусть и новое, пусть и дареное, но это одежда мне казалось ниточкой паутины, которая потом опутает так, что не выберешься.

Я открыла дверь и тут же ее захлопнула.