Оборотень по объявлению

Все вернулось на круги своя, и сигнал опять пропал.

В голове мелькнула бредовая мысль, что появление связи как-то связано с тем человеком, который проник в особняк. С моим таинственным несостоявшимся «кавалером».

Похоже, скоро я совсем разучусь удивляться. Такой катавасии в моей жизни еще никогда не бывало!

Завтракали мы с ребятами одни. Конечно же, за нами неусыпно приглядывала пара охранников, старавшихся как можно правдоподобней изображать статуи у стены столовой. А вот Суворовых нигде не было видно.

Ребята спешили проверить кабинет, в котором работали. Вчера их не пустили туда из-за всей шумихи, поэтому они быстренько закинули в себя завтрак и убежали, оставив меня в компании совсем не дружелюбных мужчин.

Зато с едой я тоже покончила быстро. Уже немного привыкнув, что из столовой один из охранников следовал за мной молчаливой тенью, я постаралась не обращать на него внимания. Но мне все равно казалось, что теперь обитатели дома смотрят на меня куда как подозрительней.

Повернув по коридору к лестнице, я вскрикнула и побежала вперед. Цепляясь за перилла, как за последнюю соломинку, останавливающую от срыва, старший Суворов согнулся в три погибели наверху лестницы и покачивался. От падения его удерживало только то, что он не отпускал поручень, судорожно сжимая его пальцами. Костяшки пальцев побелели так, что казались бело-голубыми, да и общий вид Суворова был крайне нездоровый.

Я подхватила его за талию и помогла медленно осесть на верхнюю ступень.

— Юрию Александровичу плохо! Мы на лестнице на второй этаж в восточном крыле! — крикнул охранник в рацию. — Отойдите! — а вот это уже мне.

Старший Суворов так сильно вцепился в мое плечо, что я не удержалась и поморщилась.

— Да уйдите же! — охранник немного замялся, а потом все же стал расцеплять мертвую хватку Юрия на моем плече. Я с удивлением почувствовала ногти, которые впились в кожу, немало поразилась.

Я посмотрела на мужчину, черты лица которого нашли свое продолжение в детях — Полине и Стасе, отчего он казался мне таким знакомым. Все-таки волей-неволей я привыкла к Суворовым. В его взгляде, обращенном на мое плечо, мелькнул страх. Потом место в нем заняла обреченность, он закатил глаза и обмяк, словно бы приказал себе отключиться.