Оборотень по объявлению

Утопать в этом болоте еще глубже я не хотела, боясь захлебнуться.

Чревато… слишком чревато… Но смогу ли я остаться в стороне от всего этого?

Ближе к вечеру раздался тихий стук в дверь. Негромкий, так не похожий ни на один стук из обитателей дома. Невольно я уже узнавала всех по нему еще до того, как дверь открывалась.

— Да? — спросила я, удивляясь. Обычно никто не дожидался разрешения войти. Так кто же там?

— Полина? — я привстала, всматриваясь в расстроенное лицо девушки.

Она зашла медленно, словно сомневаясь, но, заглянув в ее глаза, я поняла, что мыслями она далеко-далеко отсюда.

— Как работа? — она моргнула, постаравшись придать себе более деловое выражение лица. Но это выглядело так, словно бы клоун надел на себя куртку, а из-под нее выглядывали сшитые разноцветные лоскуты штанов.

— Что-то с Юрием Александровичем? — тихо спросила я, боясь растревожить больное.

Полина немного раздосадованно взглянула на меня, словно не желая, чтобы я вообще об этом что-то знала. А потом придвинула стул для посетителей и с размаху на него села.

Она посмотрела на меня, и именно сейчас я поняла, что вот она — настоящая, здесь и сейчас. Сняла с себя все маски и смотрит на меня прямо, как на равную.

— Спасибо, что поймала отца, — я видела, как напряглись мышцы на ее шее. Но что ей именно тяжело давалось — благодарность или вероятность того, что могло случиться с ее отцом — я не знала.

— Я только поддержала, он не падал.

— Он мне все рассказал, — не поверила она мне.

 — А Влада я уволю! Даже не подоспел вовремя! И кто его в результате спас? ТЫ!

Она сказала это «ты» так, словно я была пятилетней девочкой с ручками тростиночками, которая бог весть каким чудом помогла Суворову. Но одно было хорошо — если он ей рассказал, значит — пришел в сознание.

Она устало подняла челку, и она так и осталась стоять торчком, словно встала на дыбы от происходящего.

— У тебя есть кофе? — прикрыв глаза на несколько секунд, спросила она.

— Да, — я быстро налила ей некрепкий кофе, боясь, что в ее состоянии еще большее перевозбуждение нервной системы ни к чему.

Себе же я сделала покрепче — меня уже никакой кофеин не брал.

— Он болеет? — после того как мы в тишине осушили по половине чашек, я поставила свою кружку на стол и внимательно посмотрела на девушку.

Она повернула голову ко мне, перевела немного расфокусированный взгляд наверх, на свою челку, поморщилась, но даже не подняла руку, чтобы ее пригладить.