Оборотни клана Морруа

Я часто бывала на краю гибели и все-таки выживала…

Жак сжал меня в объятиях, настолько сильные эмоции им овладели. Потом, когда чуть-чуть справился, хрипло поделился:

– На землях Морруа есть древнейший алтарь, капище, скрытое от всех. Тьерри говорил, там еще во времена его детства проводили обряды старые шаманы. Возносили молитвы Луне, общались с духами предков, молили о встрече с истинной. Так вот, я обещаю, придет время, мы сходим туда и вместе поблагодарим духов твоей семьи за тебя.

– И выживших начнем искать? – сипло от волнения напомнила я.

Жак улыбнулся с нежностью:

– Я уже начал, любимая. Поисковая группа работает, как будет что-то известно, нам доложат.

От счастья даже дыхание перехватило, я хватала ртом воздух и задыхалась от восторга. Вцепилась в рубашку на груди Жака и радостно смотрела на него, не в состоянии выразить всю глубину своих чувств и благодарности. Сил хватило только пискнуть сквозь слезы:

– Главное – живи и будь счастливой, – глухо отозвался Жак и добавил над моей макушкой: – Для меня!

В старинный особняк в центре Парижа, расположенный в глубине небольшого сада, Жак внес меня на руках.

Сперва мы проехали в узкую и тенистую арку – и вуаля: кто бы мог подумать, что за оградой и живой зеленой стеной скрывается симпатичный, ухоженный, четырехэтажный дом с маленьким фонтаном перед главным входом. Под ногами поскрипывал затейливый паркет, от десятков бра в стиле девятнадцатого века лился мягкий приглушенный свет, на светлых стенах картины в тяжелых рамах. Приветливая, немногочисленная и практически незримая прислуга, словно призраки. И все равно страшновато, ну хоть все вокруг уже не пугало до дрожи. Жак почти не выпускал меня из своих крепких оберегающих объятий с самого прилета. Только у него на груди мой уголок покоя и радости, где можно спрятаться от любопытных и часто сочувствующих взглядов веров и людей.

Встречал нас на длинном черном лимузине жутковатый вер по имени Поль – дальний родственник и близкий друг. На него Жак не смотрел как на врага и соперника, позволил подойти близко, но все равно рыкнул.

На меня этот высокий крепкий брюнет с ледяными, ничего не выражающими глазами сначала оказал впечатление не ахти какое: бездушный, бесчувственный… Но в машине я неожиданно поймала его теплый, грустный, сочувствующий взгляд, который он сразу же отвел, словно ему стало неловко от своих же чувств. А может, не хотел испытывать терпение взведенного до предела Жака, явно нервничавшего, ощущая мое напряжение и дрожь.