Оборотни клана Морруа

Волчица, еще практически щенок, визжала и выла, изливая круглой серебристой луне свою боль и отчаяние, разрывавшие ее неокрепшее юное тело. Насиловали не только ее тело, но и гордый свободный дух.

Наконец самец разжал челюсти и отпустил свою жертву, удовлетворенно развалившись рядом с ней. Но не успел насладиться своей победой, потому что в этот момент из ближайших кустов на поляну, ставшую свидетельницей насильственного волчьего брака, выскочила еще одна волчица. Ее красивая шоколадного окраса шерсть с серебристыми кончиками сверкала в ярком свете полной луны и стояла дыбом.

Рыча и яростно скаля зубы, волчица по кругу обошла поляну, внимательно осмотрела истерзанное тело стонущей маленькой помеченной самки. Широко раздувая крылья носа, волчица втянула аромат первой крови и оценила слишком большую его интенсивность, явно свидетельствующую о том, что спаривание не было добровольным и обоюдно желаемым.

Волчица с злобным рыком бросилась на молодого самца, желая уничтожить его за презрительный насмешливый взгляд, за вседозволенность, за то, что сделал с ее девочкой, за явное проявление неуважения к ее годам, за растоптанные мечты единственной дочери.

Она решила убить подлого молодого щенка, у которого только молоко на губах обсохло, а он уже калечит и портит все, к чему прикасается, как и его папаша.

Волчий бой был коротким. Волчица достаточно долго прожила в этом мире, чтобы научиться платить злом за зло и добром за добро. Очень скоро молодой самец лежал у ее ног с оторванной головой, истекая кровью.

Несколько мгновений волчица смотрела на остывающий труп, затем, встряхнувшись, чувствуя, как проходят ярость и гнев, потрусила к своему ребенку, небольшим несчастным клубочком свернувшемуся неподалеку. Подбежав, она сначала пару раз лизнула юную волчицу в такую же, как у нее, шоколадно-серебристую мордочку, потом присела рядом – и через секунду вместо грозного зверя оказалась обнаженная молодая красивая женщина с мудрыми глазами, которые видели слишком много горя на своем веку. Женщина ласково погладила волчицу, зарываясь руками в шелковистый мех и роняя на него горькие материнские слезы, мягко успокаивая свое дитя:

– Прости меня, девочка моя! Я не успела! Подвела тебя! Не думала, что этот щенок посмеет. Ведь это твой первый забег, ты еще слаба и молода. Господи, тебе ведь только шестнадцать, а он… Доченька, прости меня, солнышко мое, не выследила гада! Но щенок Дурси больше никогда не сможет испачкать тебя своими лапами.