Оборотни клана Морруа

Правда, Климов заметил мои маневры и «ответ» услышал и снова нахмурился.

– Знакомьтесь, – преувеличенно бодро начала я, обводя взглядом всех «родственников» и одновременно предупреждая, – Сергей Климов – наш сосед и защитник… пока… Влада нет дома. Он самый замечательный… человек на свете.

– Скажешь тоже, – смутился мужчина, вешая ружье на плечо.

– Конечно, скажу, – улыбнулась я егерю и продолжила знакомить. – Вот этот товарищ, который боится меня выпустить из рук, хм-м-м… мой жених Поль Лазар Морруа. А они, – я указала подбородком, – его родственники… дальние.

– Ой, Сереж, привет, – по лестнице царственно спускалась Анфиса, являя себя народу в красных легинсах и трикотажной бордовой тунике под горло.

Как всегда, элегантна и сексапильна, что не преминули оценить «родственнички», вон как плотоядно глаза загорелись и жадно потянули носами. Один, не выдержав, поделился на французском:

– Вкусно пахнет страстью.

Этьен глухо зарычал, узрев ажиотаж среди потенциальных соперников, и я испугалась: конец, сейчас сорвется, начнется волчья драка, и наш секрет перестанет быть таковым.

Анфиса тоже поняла и с последних ступенек спрыгнула к своему нервному супругу. Обвив его за талию и прижавшись всем телом, продолжила, глядя на озадаченного егеря:

– Это мой муж – Этьен! Самый любимый мужчина на свете, вот.

– Муж? – вытаращился Сергей на нас обеих.

– Мы еще долго будем с этим человеком раскланиваться? – флегматично поинтересовался лохматый, крепко сложенный брюнет. – Поесть бы…

– Жакру, тебе бы только брюхо набить, – с любопытством глядя на меня, насмешливо укоризненно отозвался золотоволосый блондин.

Руки Поля сжали меня с такой силой, что я пискнула. Реакция последовала немедленная, хватка ослабла, меня лизнули в шею, извиняясь, но вслед за лаской мой нервничающий ревнивец негромко, абсолютно спокойно произнес:

– Я вырву глотку любому из вас, кто задержит свой похотливый взгляд на моей паре дольше пяти секунд. Кто хоть палец в ее сторону протянет.

Климов неуверенно улыбался, переводя взгляд с одного мужчины на другого, а наши «родственнички» продолжали стоять с наклеенными улыбками, но их позы становились все более напряженными.

– Представляю, что скажет папа… – исподтишка разглядывая замерших мужчин, сказала Анфиса, обращаясь ко мне на русском.

– Папа, папа… ты только представь, что скажет Василика, – мрачно заметила я.