Оборотни клана Морруа

Встряхнув головой и поведя плечами, он, не отрывая от меня тревожного взгляда, спросил:

– Любимая, с тобой все в порядке, ты не пострадала?

Я заплакала, а потом осторожно обняла Тьерри и прижалась всем телом, и только тогда почувствовала, как уходит напряжение, оставляя в душе липкий страх, что могла его потерять. Облегченно всхлипнув, я призналась:

– Я так испугалась, любимый! У тебя было столько ран, я боялась, что ты не сможешь восстановиться. Боже, я не хочу терять тебя. Я так сильно люблю тебя, что не переживу, если… Обещай, ты никогда не покинешь меня.

Просто обещай, и я поверю. Поверю всему, что ты скажешь. Даже если скажешь, что мне будет лучше умереть. Ты слышишь меня! Я очень сильно люблю тебя. Не хочу и не могу расстаться с тобой. Никогда. Никогда.

Он крепче обнял меня, прижался щекой к моей щеке, потом целовал мое лицо и хриплым от еле сдерживаемых эмоций голосом шептал:

– Моя девочка! Только моя! Любил и буду любить только тебя одну. Никому не отдам, никогда не отпущу, всегда буду рядом, обещаю.

Клянусь: я принадлежу только тебе и всегда принадлежал только тебе, маленькая моя. Любимая!

Пришедший в себя Поль молча сидел и ошарашенно наблюдал за нами. Потом, кашлянув, неожиданно смущенно пробормотал:

– Похоже, де Лавернье сделал ход первым. Срочно валим отсюда. Она слишком уязвима, надо спрятать ее получше, чтобы случайно не задели.

Увидев спешащих нам на помощь веров из нашего клана, Тьерри, подняв меня на руки и прижав к груди, пошел им навстречу. Оказалось, взорвали только часть замка и пострадали в основном столовая и личные апартаменты главы.

Погибло трое людей, веры практически все восстановились. Окружив плотной стеной, меня в срочном порядке вывезли из замка. Через несколько часов мы прилетели в альпийское шале Морруа.

Неделя отдыха в Альпах привела мои нервы в порядок. Но все равно, как только я теряла Тьерри из виду дольше чем на полчаса, меня начинала терзать тревога. Я стала его тенью, все время прикасалась к нему, обнимала, даже терлась об него, словно кошка, чтобы оставить на себе его запах, который положительным образом сказывался на моем самочувствии.

Тьерри тоже вел себя не лучше: с самым довольным видом принимал мою ласку и хмурился, если я уходила от него по своим делам.

За неделю мы еще больше сблизились, все время узнавая друг о друге что-нибудь новое. Как и Изабель, Тьерри умел рассказывать, и я этим беззастенчиво пользовалась, заставляя развлекать меня рассказами о его жизни и приключениях.