Оборотни клана Морруа

В доме, где есть деньги, должен быть только один кассир, вот и он стал здешним королем, точнее – серым кардиналом, который вершит судьбы, абсолютно неподсуден и имеет длинные руки.

Ко мне, его «племяннице», следовавшей за ним тенью, быстро привыкли. Сначала тоненькая бледная девочка-подросток вызывала у деловых партнеров, подручных и наемников недоумение – местные женщины традиционно не у дел, вне политики. Вопрос: «Зачем здесь это забитое дитя?» отчетливо возникал на их лицах, но не слетал с языка. Со временем меня начали бояться и ненавидеть даже больше, чем дона Саллеса, ведь именно моя сжатая рука на его плече даровала кому-то жизнь или лишала ее.

Сначала деловые партнеры, а теперь и жители поместья и окружающих земель, даже наемники на службе у дона – все сторонятся меня, проклинают в спину. Мало кто знает о суровой и неприглядной действительности – дрессировке, которой меня подверг «дядюшка», добиваясь той самой «рефлекторности» реакций на ложь. Когда за попытку скрыть правду меня и мою волчицу ломали до кровавых пузырей.

Ломали физически и морально, уничтожая чувства, насаждая покорность и смирение.

Спасение своего разума я нашла в сказках, которые сама же и сочиняла десятками, отстраняясь от кошмаров и ужасов реальности. В любой тяжелой ситуации мысленно пряталась в воображаемой сказке – там, где побеждает добро, любовь и справедливость, где можно встретить единорогов и пегасов, где живут принцессы, где в самый страшный момент на помощь приходит Он – предназначенный мне судьбой Волк.

Ведь в детстве родители часто говорили, что у каждого вера есть пара, которая одна и навсегда. И я верила: где-то есть и моя, надо только дождаться, Он придет и спасет. Я ждала и верила! Вопреки…

Последние годы я жила затворницей; из своих покоев выходила только в сопровождении Мартинеса на ежевечерние прогулки в сад и в кабинет к дону Луке или в поездку с ним по делам. За десять лет «дядя» смирился с моей двуипостасной сущностью, даже выгуливал мою волчицу на поводке в саду, теша свое эго и наслаждаясь вседозволенностью.

Еще бы, дрессированный оборотень, где это видано!

Отношение ко мне менялось с ростом власти и влияния Кровавого Дона. Ценил меня как основу своего благосостояния. Поэтому по-хозяйски, как весьма важную и ценную вещь, берег. В моих покоях красиво и уютно; одежда – по последнему слову моды, ведь я числюсь его племянницей; кормят всем, что душе угодно, я привыкла к изысканной и вкусной кухне.