Оборотни клана Морруа

Так и шептала:

– Верни мне Кесси! – заорал он, вскочив сам и дернув на себя девчонку, которая, наконец, ощутила опасность, удушливыми волнами накрывающую пространство. – Верни мне мою пару! Ее запах! Голос! Чувство жизни! Секс! Верни-и-и…

Резкое движение – и девушка сломанной окровавленной куклой упала на пол замертво. А я, широко распахнув глаза, смотрела на лужу крови под ней. Она мертва?

Фабиус, стремительно приблизившись ко мне, тисками вцепился за плечи и тряс словно погремушку, орал мне в лицо:

– Это ты, ты во всем виновата! Верни мне Кесси, слышишь, верни!

Моя голова беспомощно моталась из стороны в сторону, а я, зажмурившись, сама почти на грани рассудка, как заведенная, шептала одно и то же:

– Я не могу, я ничего не могу.

Не умею, не знаю… не могу…

Фабиус тряс меня и шипел:

– Это ты виновата! Украла ее лицо, ее запах, ее тело. Украла мою жизнь, мою любовь. Но ты все вернешь, слышишь, Кесси, ты все мне вернешь.

В себя я пришла привязанной, словно собака, к вбитому посреди двора колышку, обнаженной, под палящим солнцем.

Вокруг замер десяток оборотней, кто-то смотрел с грустью, кто-то – с досадой, но большинство – с абсолютным равнодушием. Они тоже привыкли, что мессир, только так к нему обращаются в клане, со своей игрушкой не церемонится, но при этом никому не позволит в ее сторону косо посмотреть, не говоря уж пальцем коснуться.

Фабиус присел рядом со мной на корточки и с безумной улыбкой вновь предложил:

– Я не могу, – просипела отчаянно, сжимаясь в затравленный, измученный комок.

Удар, хлесткий и сильный, от которого я завалилась на бок, сопровождаемый яростным ревом:

– Не смей открывать рот, пока не вернешь ее голос. Поняла?

Сил хватило только кивнуть, а он продолжал измываться:

– Тебе не помешает как следует загореть! Это у Кесси кожа нежная и белая, как фарфор, тебе такую иметь не положено. Не заслужила!

Отойдя на пару шагов, он резко обернулся и снова вкрадчиво спросил:

– Вернешь мне Кесси?

Ухо и скула гудели от удара; я молча глотала слезы и кивала.

Вера в моего спасателя Волка, который придет в самый страшный момент, – умерла. Я ошибалась. И родные ошибались. Их ведь никто и ничто не спасло, так почему кто-то должен спасать меня? Без имени! Без голоса! Без…

Раньше я считала, что люди – воплощение зла, теперь понимаю, что людям до веров далеко.